Бобир Кличев — архитектор и основатель студии ARC Architect. Он вырос в архитектурной среде в Бухаре, получил профильное образование и в 2017 году основал собственную студию, которая сегодня работает с жилыми, коммерческими, общественными и урбанистическими проектами. За это время команда реализовала около 50 объектов, а в 2025 году проекты студии были отмечены сразу несколькими профессиональными наградами, включая Interior Design Awards.
В основе подхода ARC Architect — сочетание минимализма с локальными, этническими мотивами и вниманием к контексту среды. Среди реализованных проектов студии — коммерческие и общественные пространства, включая магазины Kanishka, шоурум Dildora Kasimova, рестораны Zira Cafe, Bon, Breadly, Cake Lab, а также бутик-отели Kosh Havuz в Самарканде и Mercure в Бухаре.
В интервью Spot Бобир рассказал, что происходит с профессией в регионах, насколько архитектура сегодня может быть прибыльной и почему архитектор не должен мыслить как заказчик.
Почему вы связали свою жизнь с архитектурой?
Я с детства был связан с этой сферой — я родился в семье архитекторов в Бухаре. По образованию тоже архитектор. При этом выбор профессии для меня не был однозначным. При поступлении я рассматривал два варианта: Ташкентский архитектурно-строительный институт или Университет мировой экономики и дипломатии.
Я интересовался дипломатией, изучением языков, путешествиями, но меня не устраивала сильная привязка профессии дипломата к государственной структуре. В итоге я выбрал архитектуру.
Что такое ARC Architects для вас и как все устроено изнутри?
История ARC Architect началась в 2018 году с юридической регистрации студии, но фактически работа над проектами велась и раньше. До этого я работал в другой компании совместно с другом, но после его переезда в США проект был закрыт и я создал свою студию.
Сегодня команда студии разделена на два направления — архитектура и интерьеры. Я являюсь руководителем студии и арт-директором обоих направлений. В отделе интерьеров руководит старший специалист, отвечающий за все внутренние процессы. В архитектурном отделе работают два старших архитектора, которые руководят проектами и командой. Структура студии выстроена по международной практике и включает старших, средних и младших специалистов, а также стажеров в каждом из направлений.
Сколько проектов на сегодняшний день реализовала студия и в какой момент вы поняли, что архитектура для вас — это уже не энтузиазм, а полноценный бизнес?
На сегодняшний день студия реализовала около 50 проектов. Точные цифры никогда не считали, но работы, которыми особенно гордимся, представлены на сайте — порядка 15−20 объектов. Некоторые проекты не попали в портфолио: где-то руки не дошли сфотографировать, где-то реализация слегка отличалась от первоначальной задумки.
Лишь в последние год-два начали воспринимать свою работу как полноценный бизнес, просчитывать финансовые аспекты и выстраивать процессы не только как креативную историю, но и как устойчивое предприятие.
Какие основные услуги вы предлагаете своим клиентам?
Мы предоставляем практически все виды услуг в архитектуре и дизайне. Работаем как с крупными пространствами, включая урбанистические проекты и застройку территории, так и с отдельными зданиями. Также выполняем архитектурные и интерьерные проекты любого масштаба.
В нашей студии предусмотрен авторский надзор и комплектация объектов, то есть мы сопровождаем проекты на всех этапах — от концепции до реализации. Мы в основном работаем с частными клиентами и представителями малого и среднего бизнеса — изначально это был наш основной фокус.
В последние годы к нам стали поступать и государственные заказы, что стало для нас приятной неожиданностью, но приоритетом остаются именно частные клиенты, включая тех, кто строит собственные дома.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Как вы обычно выстраиваете работу с новыми клиентами?
Как правило, если клиент новый, то он связывается через email, пишет через социальные сети, либо звонит на номер, который у нас указан на сайте. Если в целом по разговору и по запросу это интересный для нас заказ, то мы уже высылаем бриф. Это стандартная форма для заполнения, в которой указаны базовое коммерческое предложение, состав работ, сроки и ориентировочная стоимость. Если клиент это воспринимает положительно, тогда мы уже встречаемся и обсуждаем более детально.
Связаться с нами проще всего по телефону или через мессенджеры, но работают и все остальные каналы — почта, соцсети. Очные консультации в офисе проводятся крайне редко: сначала обсуждаем все детали дистанционно, и только при взаимной заинтересованности встречаемся лично.
В начале мы также проговариваем с клиентом основные параметры — сроки и бюджет. Если эти вопросы обсуждены и достигнуто взаимопонимание, проблем дальше обычно не возникает. Иногда мы сразу понимаем, что клиент нам не подходит, и вежливо отказываемся от сотрудничества.
Если клиент приходит без полного понимания ценности дизайна и архитектуры, мы стараемся объяснить это на примерах: показываем реализованные проекты или международные аналоги. Это помогает наглядно показать, как продуманная архитектура и дизайн работают на результат.
Как у вас обычно рождается идея проекта: вы отталкиваетесь от запроса клиента или сначала формируете собственную концепцию?
Идея проекта обычно рождается из анализа запроса клиента. Сначала мы уточняем задачи, затем проводим исследование конкретного участка и его окружения, учитываем ориентацию, стороны света, преобладающие ветры и другие климатические особенности региона.
В архитектуре существует понятие типологии. Есть разные типологии: жилая, коммерческая и образовательная. У нас очень много проектов в сфере жилой и коммерческой архитектуры — таких как отели, где работа во многом строится на накопленном опыте.
Но мы также любим исследовать новое. В проектах с типологиями, с которыми мы раньше не работали, все начинается практически с нуля: мы заново изучаем информацию и формируем подход, чтобы качественно реализовать проект.
Сколько времени обычно занимает работа над одним проектом?
Время разработки и реализации проекта зависит прежде всего от его масштаба и стадии проекта. Для небольших объектов, например частного дома среднего размера, мы обычно работаем по одному контракту. Такие проекты относительно простые и не требуют деления на отдельные этапы.
Однако бывают более сложные задачи — небольшие общественные или коммерческие здания, состоящие из нескольких блоков. В таких случаях работа делится на несколько этапов: сначала создаем концепт-проект, затем разрабатываем рабочий и интерьерный проект. Каждая стадия оформляется отдельным контрактом.
По срокам каждый этап занимает минимум два месяца. Иногда работа над стадией может растянуться до полугода, особенно если проект большой, с комплексными инженерными решениями или требует глубокого анализа участка.
От чего в реальности зависит цена проекта?
Цена проекта формируется, прежде всего, исходя из того, какие специалисты участвуют в его разработке, их квалификации и затраченного времени. Если над проектом работает один человек — стоимость будет одной, если же привлекается команда специалистов, каждый со своей специализацией, и работа занимает несколько месяцев, цена соответственно увеличивается.
Вы также разрабатывали и реализовывали дизайн для сети локальных магазинов Kanishka — в том числе их филиал на Ойбеке, у стадиона «Старт», в производственных помещениях и новый детский отдел. Сколько времени заняла работа над проектом?
Проект Kanishka был реализован достаточно давно, поэтому детали уже вспоминаются не сразу. Тем не менее сама идея возникла быстро — концепцию удалось сформировать практически сразу благодаря тесному взаимодействию с собственниками.
Этот проект был во многом уникальным: с заказчиком мы были знакомы, поэтому у нас был высокий уровень взаимопонимания, что сильно упростило рабочий процесс. Полноценного проектирования в классическом формате здесь не было. Мы разработали концепцию и общую планировку, а значительная часть деталей прорабатывалась уже на этапе строительства.
В результате проектирование филиала Kanishka на «Старте» заняло около двух-трех месяцев. Концепция и реализация шли параллельно, дополняя друг друга, что в итоге позволило создать цельное и живое пространство. Сама реализация заняла около года.
Фото: ARC Architects
Что для вас сложнее в работе: крупные коммерческие объекты или небольшие, но концептуально сложные проекты?
Если говорить о сложности, то в первую очередь это концептуальные проекты. Так как это разные виды работ — общественные и коммерческие. Если коротко, есть тип проектов, который очень завязан на механическую работу. В них нет ничего сложного: просто хорошие специалисты садятся и долго, методично делают свою работу. Доля творчества там очень низкая.
А есть проекты другого типа — они сложны с точки зрения креатива, но небольшие по объему. И придумать концепцию сложно: по времени это может занять и один день, и три месяца.
Насколько сегодня архитектура и дизайн в Узбекистане можно считать прибыльным бизнесом? И в каком сейчас состоянии находится рынок в целом?
Архитектура и дизайн в Узбекистане пока сложно назвать высокоприбыльным бизнесом. Эта сфера скорее интересная и увлекательная, способная приносить стабильный доход и обеспечивать достойный уровень жизни, но не сверхприбыль.
При этом мы видим что рынок развивается: с каждым годом растет число клиентов, которые осознанно подходят к выбору архитектурных решений и готовы инвестировать в качественные проекты. Если эта динамика сохранится, в перспективе нескольких лет архитектура и дизайн могут сформироваться как хороший прибыльный бизнес.
В целом архитектурный и дизайнерский рынок страны находится на стадии активного формирования. Развивается не только сама архитектура, но и смежные сферы — строительство и девелопмент, без которых невозможно полноценное развитие отрасли. Появляются профессиональные студии, однако большинство из них пока остаются небольшими. При сохранении текущих темпов роста можно ожидать появления более крупных и системных архитектурных компаний.
А много ли игроков на рынке? И ощущаете ли вы конкуренцию?
Участников на архитектурном рынке много. На рынке работают государственные проектные институты, частные архитектурные бюро, молодые студии и большое количество фрилансеров. Участников очень много, но важно понимать, что рынок сегментирован. Есть большая доля государственных объектов. Мы туда особо не вовлечены, но там точно есть компании, которые работают и получают хорошую прибыль.
Наш сектор — частный. Тут тоже есть разные игроки. Есть студии, такие как мы, более сформированные: с иерархией, структурой, опытом и репутацией. Есть небольшие студии, а также большое количество фрилансеров.
Как за последние годы изменился запрос клиентов? Стали ли они более осознанно подходить к архитектуре и дизайну?
Да, клиенты стали более осознанными. Они начали лучше понимать эту сферу, вникать и интересоваться. Это связано с тем, что люди стали чаще путешествовать за рубеж, расширяется их кругозор. Они анализируют зарубежный рынок, видят, что там другая архитектура и другой дизайн. Возвращаются сюда и требуют такого же уровня здесь.
Насколько в реальности сложно отстаивать архитектурную позицию в работе с бизнесом и девелоперами?
Отстаивание архитектурной позиции сегодня — одна из ключевых задач современного архитектора. Речь идет не о противопоставлении архитектуры и бизнеса, а о способности выстраивать диалог и находить баланс.
Архитектор не может отвечать только за творчество и эстетику. Его задача — с самого начала понимать запрос и находить правильные пропорции между разными сторонами: бизнесом, практичностью, эстетикой, а иногда и социальной составляющей. Любое здание существует не само по себе — оно становится частью городской среды и влияет на пространство вокруг. Поэтому хороший архитектор должен уметь коммуницировать со всеми участниками процесса и находить взвешенные, работающие решения.
Используете ли вы в проектах материалы местных производителей и ремесленников? И почему для вас важно работать с локальными материалами и бизнесами?
Мы по максимуму стараемся использовать только местные материалы. То, что никак не представлено местными производителями, мы уже компенсируем международными поставщиками.
Почему важно использовать местные бренды? Во-первых, потому что это уместно, так как материал уже здесь существует. Это правильно, это рационально. Во-вторых, это определенно создает ценность для региона.
То есть вы создаете дополнительные рабочие места, обеспечиваете заказами ремесленников, строителей, поддерживая и развивая их, а не только себя.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Как сегодня обстоят дела с архитектурой и дизайном в регионах по сравнению с Ташкентом? И есть ли вообще запрос на качественные архитектурные решения вне столицы?
Мы активно работаем в Самарканде и Бухаре, тогда как в других регионах заказы поступают редко и точечно.
Особенность заключается в том, что регионы часто недооценивают свою уникальность и стремятся копировать столицу, в то время как Ташкент подражает зарубежным городам.
Существует запрос на качественную архитектуру, особенно в туристическом секторе: в Самарканде и Бухаре востребованы хорошие отели и гостиничные комплексы. Среди клиентов встречаются те, кто ценит архитектуру и историческое наследие, однако таких немного. Малый бизнес в регионах также иногда обращается за качественными проектами, но это редкие случаи.
Что сегодня мешает талантливым архитекторам из регионов выйти на национальный и международный уровень?
Это действительно многослойный вопрос. В первую очередь, не хватает качественного профессионального образования и понятных карьерных инструментов, которые помогали бы молодым архитекторам реализовывать свой потенциал. Одним из таких инструментов во всем мире являются профессиональные конкурсы. Они позволяют выявлять талантливых специалистов, давать им реальные проекты и возможность заявить о себе.
Конкурсы могут быть разного масштаба — от небольших задач в городской среде до более комплексных архитектурных и интерьерных проектов. Для молодых архитекторов из регионов это часто единственный шанс получить первый значимый опыт, реализацию и профессиональное признание.
Серьезным барьером остается сложная профессиональная и юридическая среда. Архитектурная деятельность требует лицензирования, а требования к открытию собственной практики часто предполагают наличие большого штата специалистов с опытом работы. Для молодых команд и начинающих архитекторов это становится серьезным ограничением. В результате многим приходится откладывать запуск собственной практики, что замедляет их профессиональный рост.
В 2025 году вы получили премию Interior Design Awards. За какой именно проект была присуждена эта награда и в чем заключалась его идея?
В прошлом году мы получили сразу три награды. Жюри отметило проект частного жилого дома DR House, шоурум Dildora Kasimova, а также проект нового отеля, который на тот момент находился на стадии проектирования. Все эти проекты объединяет внимание к деталям и стремление создать цельную, функциональную интерьерную среду, а не просто декоративное пространство. Кроме того, в октябре у нас была архитектурная премия KNAUF, где мы получили три награды.
Такие награды для команды это прежде всего большая мотивация. И хоть я часто являюсь «лицом» компании, над каждым проектом работает целая команда. Награда — это признание труда людей, которые обычно остаются за кадром, и для них это важно: видеть, что их работа ценна и интересна.
Фото: ARC Architects
Сколько времени заняла работа над проектом и с какими ключевыми сложностями вы столкнулись в процессе реализации?
Если говорить про жилой дом, то он создавался примерно 3 месяца, но весь цикл — от проектирования до строительства и авторского надзора — занял около 2,5 лет. Сначала был разработан архитектурный проект, затем построено здание, после чего создавался проект интерьера, и весь процесс сопровождался авторским надзором.
В ходе реализации возникали стандартные сложности: несколько раз менялся порядок работы со строителями, иногда возникали нестыковки в инженерных решениях, но в целом рабочий процесс шел хорошо, и все задачи были успешно решены.
Как вы в целом оцениваете состояние современной архитектуры в Узбекистане сегодня?
Архитектура в Узбекистане находится в поиске собственной идентичности и пока не сформировалась как цельное явление. Раньше у страны были сильные архитектурные школы: средневековая архитектура Центральной Азии, известная во всем мире, а также мощная школа советского периода, которая давала системное образование и опыт. Со временем эта преемственность была утрачена: многие опытные специалисты старшего поколения покинули профессию, и сегодня отрасль фактически формируется заново.
Этот процесс сопровождается определенным хаосом, но одновременно открывает новые возможности: современные архитекторы могут экспериментировать, сочетать исторические традиции с современными подходами и создавать уникальные проекты, отражающие современное лицо страны.
Что, на ваш взгляд, сегодня больше всего влияет на развитие архитектурной культуры и кадрового рынка?
В целом, архитектура очень тесно связана с экономикой. Если говорить упрощенно, зачастую не хватает финансовых ресурсов.
Архитектура — это сфера, к которой заказчик начинает проявлять интерес после удовлетворения базовых потребностей. Только после этого возникает запрос на качество, эстетику и архитектурную выразительность. Ключевым фактором здесь является наличие устойчивой экономической базы.
Что касается архитектурной культуры, ее развитие во многом сдерживается тем, что страна на протяжении длительного времени оставалась закрытой. Это ограничивало возможность сравнения и знакомства с зарубежным опытом. В результате в нулевые годы было реализовано крайне небольшое количество проектов высокого архитектурного качества.
Что ждать от ARC Architects в ближайшие 5 лет?
Мы хотим сформироваться как профессиональная компания, для которой важны качество и продуманные решения. Коммерческие объекты остаются нашей основной сферой, но мы планируем больше социальных и культурных проектов, таких как музеи и общественные пространства.
Параллельно мы планируем выходить на новые рынки: в первую очередь — ближнее зарубежье, где мы уже видим интерес к качественной архитектуре, а затем постепенно расширять присутствие на международном уровне, участвуя в крупных проектах и конкурсах.
Какие изменения в отрасли вы считаете критически важными в ближайшие годы?
Если говорить об Узбекистане, то в первую очередь должны появиться понятные и четкие правила, а также полноценный генеральный план.
Нужно пересмотреть строительные нормы: они во многом основаны на советских стандартах. В них есть много хорошего, но есть и то, что уже давно устарело. Также важно упростить бюрократию и создать реальные механизмы поддержки молодых специалистов, потому что сейчас их, по сути, нет.
Какой главный совет вы бы дали молодым архитекторам сегодня?
Главный совет для молодых архитекторов — всегда заниматься самообразованием и стремиться к международному уровню, не ограничиваясь локальной практикой. Архитектура — профессия с большой инерцией: чтобы стать настоящим специалистом, требуется значительный практический опыт и терпение. Молодым архитекторам важно понимать, что путь к мастерству долгий, и только постоянное обучение и практика позволяют достичь настоящего профессионализма.
