По мнению экспертов 2025 год в Узбекистане ознаменовался не просто технологическим обновлением, а системной перестройкой всей финансовой инфраструктуры — теперь ориентированной на данные, открытость, экосистемы и клиентский опыт.
Отабек Насиров,
председатель Центрально-Азиатской Финтех Ассоциации.
«Государство переводит цифровую трансформацию из режима “набор функций в приложении“ в режим “архитектура рынка“».
Такой сдвиг был закреплен на высшем уровне: 10 сентября 2025 года президент Узбекистана утвердил планы по внедрению Open Banking, запуску Fintech Office при ЦБ и подготовке пятилетней стратегии развития финтеха.
Этот процесс вписывается в общий курс на рыночную трансформацию финансовой системы.
Алексей Ильин,
международный консультант, управляющий партнер AI Fusion GPT.
«Основной вектор развития финансовой системы Республики Узбекистан в последние годы — это переход к более рыночной, конкурентной банковской системе, с меньшим государственным участием и большим привлечением частного и иностранного капитала».
Ключевым шагом в этом направлении стало утверждение национальной стратегии развития искусственного интеллекта до 2030 года, которая, по его словам, «задает курс для цифровизации финансового сектора».
На фоне стремительной цифровизации усилился и фокус на безопасности.
Евгений Пономарев,
директор по разработке продуктов компании U-BSS.
«Безопасность в цифровой среде стала трендом цифровизации банковского сектора. Были приняты постановления, регламентирующие и ужесточающие борьбу со злоумышленниками. Все банки усиленно начали заниматься вопросами антифрода и безопасной разработки. Отчетливо выделился запрос на безопасность решений».
Цифровизация затронула как розничный, так и корпоративный сегменты. Игорь Богомолов, советник по цифровизации Asia Alliance Bank выделил пять ключевых драйверов:
- Расширение регуляторной базы по удаленной идентификации.
- Рост экосистемных моделей.
- Скачок в цифровом кредитовании и P2P-платежах.
- Появление полностью цифровых продуктов.
- Масштабирование дистанционных каналов.
Все это, по его мнению, свидетельствует о переходе банков к digital-first модели.
Павел Попов,
международный консультант.
«Мы окончательно ушли от модели “цифровизация внутри банка“ к модели “цифровизация вокруг клиента и экономики“. За последний год число пользователей дистанционных каналов в республике выросло более чем на 20%, достигнув почти 49 млн человек (как внутренних, так и внешних пользователей). Дистанционный банкинг стал основной ареной борьбы за клиента, а не “дополнительным каналом“».
Особое внимание в 2025 году уделялось корпоративному сегменту.
Михаил Данилин,
Head of Digital Corporate Ipoteka bank OTP Group.
«Массовый переход банков к обновлению корпоративных интернет- и мобильных банков превратил их из “обязательного минимума“ в “реальную точку конкуренции“. Такие продукты, как онлайн-онбординг, зарплатные проекты и управление лимитами, теперь доступны в цифровом формате без необходимости визита в отделение».
Новый импульс получил и сегмент обслуживания малого и среднего бизнеса (МСБ).
Алексей Афонин,
вице-президент по развитию компании U-BSS.
«Банки начали массово обращать внимание на ДБО для МСБ, пересматривать подходы, уделять гораздо больше времени, сил и внимания. Конкуренция в рознице высокая в отличие от ДБО для бизнеса, поэтому ключевые игроки начали популяризировать сервисы для юридических лиц».
Не менее важные изменения происходят и на уровне микрофинансового и торгового секторов.
Улугбек Таваккалов, заместитель председателя правления АКБ «Капиталбанк» по розничному блоку, выделил ключевые тренды 2025 года:
- снижение доли наличных в экономике (показатель М0 к ВВП сократился с 4,29% до 3,55%);
- рост бескарточных платежей;
- активное использование маркетплейсов;
- интеграцию ERP-систем у малых мерчантов;
- 55-процентный рост МКО, которые сегодня предлагают BNPL-продукты и готовятся к трансформации в микрофинансовые банки.
Улугбек Таваккалов,
заместитель председателя правления АКБ «Капиталбанк» по розничному блоку.
«Финтех-сектор демонстрирует уверенный рост прибыльности. Это говорит о том, что 2025 год в целом стал успешным для отрасли».
По мнению Нуриддина Ишонкулова, руководителя департамента цифрового банкинга Ipoteka bank OTP Group одним из самых заметных рыночных событий стал слияние Click с Halyk Bank.
Нуриддин Ишонкулов,
руководитель департамента цифрового банкинга Ipoteka bank OTP Group.
«Click и так был одним из самых сильных игроков на рынке с самой большой пользовательской базой, но ранее они не могли предоставлять пользователям банковские услуги. Теперь же для Click открывается целая новая сфера пользовательских потребностей. Это сильно укрепит лидерские позиции Click на рынке».
Цифровизация банковского сектора Узбекистана: от каналов — к стратегии
Цифровизация банковской системы Узбекистана в 2025 году окончательно стала основой бизнес-стратегии. Как отмечает Отабек Насиров:
«Дистанционный банкинг перестал быть “альтернативой отделению“ — он стал базовым способом взаимодействия для большинства клиентов».
На 1 октября 2025 года число пользователей дистанционного банковского обслуживания превысило 74 млн человек, что подтверждает масштаб цифровизации.
Этот сдвиг не ограничился ростом числа пользователей. По словам Павла Попова, цифровизация перестала быть проектом «сделать приложение», а стала историей про скорость изменений, данные и архитектуру. Банки активно обновляют IT-инфраструктуру: внедряют новые Core-системы, платформы хранения данных, микросервисы и API-шлюзы. При этом, как подчеркивает Алексей Ильин:
«Ведущие банки создали собственные центры компетенций по AI и RPA, запустив пилоты с применением машинного обучения в скоринге, антифроде и персонализации, а также внедрив e-KYC и чат-боты на узбекском языке».
Конкуренция стала мощным катализатором инноваций. Нуриддин Ишонкулов отмечает:
«Запустились несколько крутых карточных продуктов: почти безлимитные переводы по 0% комиссии, кешбэки и доход на остаток».
Появление экосистемных моделей — от P2P-платежей до интеграции госуслуг — подтверждает тренд, о котором говорит Игорь Богомолов.
Игорь Богомолов,
советник по цифровизации Asia Alliance Bank.
«Рынок дистанционного банкинга находится в фазе качественного взросления — переход от “цифровых каналов“ к цифровым бизнес-моделям».
Особенно заметен разрыв между «старыми» и «новыми» банками. Как констатирует Богомолов, существенный разрыв в уровне цифровой зрелости уже влияет на конкурентоспособность. В корпоративном сегменте эта трансформация тоже набирает обороты. Михаил Данилин указывает:
«Цифровые каналы теперь рассматриваются как критическая инфраструктура для бизнеса, а спрос на полноценные онлайн-сценарии — от кастомных выписок до ролевых систем — резко вырос».
В свою очередь Улугбек Таваккалов выделяет два ключевых направления:
- Развитие каналов продаж.
- Автоматизацию внутренних процессов.
По его словам, одним из наиболее значимых трендов становится цифровая идентификация в офисах — клиентам больше не требуется приносить с собой паспорт, что снижает операционные риски и делает клиентский путь быстрее и удобнее. Параллельно технологии ИИ активно внедряются в телемаркетинг и первичную поддержку клиентов, повышая качество сервиса и скорость обработки обращений.
Но главное — это системный характер изменений. Алексей Афонин подчеркивает:
«Трансформация охватывает практически все направления бизнеса. Массовое внедрение ИИ во все процессы — от обслуживания клиентов до маркетинга. При этом, по его мнению, важно не делать работу ради работы, а правильно измерять пользу от цифровизации».
Этот подход находит отклик и у технологических партнеров. Евгений Пономарев отмечает смену парадигмы в работе с вендорами:
«Банки опять возвращаются на виток, когда понимают, что работать с вендором — это выгодно, безопасно и привносит свои плюсы. После периода экспериментов с собственной разработкой рынок вновь делает ставку на коллаборацию».
Драйверы роста и барьеры трансформации
Под давлением рынка, регулятора и клиентов банки вынуждены ускорять модернизацию — но сталкиваются с системными ограничениями. Эксперты отмечают, что сегодняшний импульс цифровизации исходит не только от технологий, но и от повседневной жизни.
«Если раньше можно было обойтись наличными, сейчас только наличными не получится. Купить билеты на какое-то событие, все больше мест, где нужно оплачивать онлайн или переводом. Это форсит пользователей быть частью цифровой финансовой системы», — объясняет Нуриддин Ишонкулов.
Ключевыми драйверами развития эксперты называют активную позицию регулятора, рост финтех-рынка и спрос со стороны населения. По словам Отабека Насирова, число финтех-компаний в стране выросло с 24 до 103, а в 2025 году привлечено более $260 млн иностранного капитала. Параллельно ЦБ Узбекистана стимулирует развитие безналичных платежей и инфраструктуры ДБО, а президентская стратегия по ИИ до 2030 года задает долгосрочный вектор.
«Государственная политика и регулятор — серьезный фундамент. Open Banking, приватизация и цифровизация названы Frank RG ключевыми факторами роста на ближайшие 3−5 лет», — подчеркивает Павел Попов.
Важными драйверами трансформации становится внедрение ИИ и конкуренция.
«Конкуренция, которая серьезно нарастает на рынке, идет борьба за клиента, игнорировать самые выгодные предложения уже нельзя. Клиенты хотят получать качественное обслуживание — это должно быть удобно, быстро, надежно. Один из драйверов — это стремление к надежности», — отмечает Алексей Афонин.
В этом контексте особенно актуальны недавние изменения законодательства, запрещающие часть сделок в наличной форме, что напрямую стимулирует переход на безналичные расчеты.
Однако скорость трансформации сдерживается рядом структурных проблем. Главный из них — устаревшая IT-инфраструктура.
«Многие системы изначально не были рассчитаны ни на текущую нагрузку, ни на сложные корпоративные сценарии. Любое развитие превращается в “набор костылей“», — констатирует Михаил Данилин.
С этим согласен и Алексей Ильин отмечая, что устаревшая IT инфраструктура ограничивает возможности банков по быстрому запуску новых цифровых продуктов.
Евгений Пономарев называет эту проблему «техническим долгом»:
«Этот техдолг копился на протяжении длительного времени. Сейчас все массово пытаются от него избавиться. Это приводит к тому, что не хватает ресурсов, не хватает локальных специалистов».
Именно дефицит кадров — еще один системный барьер.
«Не хватает архитекторов, DevOps, инженеров данных, специалистов по ИБ и ML/LLM», — отмечает Павел Попов.
Алексей Афонин дополняет, что все еще существует очень большая конкуренция на хороших людей с большим опытом, пока это все-таки притормаживает развитие и цифровизацию.
Этот кадровый голод затягивает сроки проектов и увеличивает их стоимость, о чем также говорят Отабек Насиров, Игорь Богомолов и Алексей Ильин.
Для государственных банков дополнительным барьером становится инерция управления.
«Сопротивление топ-менеджмента изменениям внутри организации приводит к тому, что трансформация проходит медленнее, чем у коммерческих банков», — указывает Алексей Ильин.
В то же время именно госбанки получают преимущество за счет поддержки государства и доступа к крупным инфраструктурным программам.
Как резюмирует Игорь Богомолов, высокая цифровая адаптивность населения, особенно молодежи, и конкуренция со стороны финтех-компаний заставляют банки либо меняться, либо терять клиентов. В этих условиях даже небольшие игроки могут внедрять передовые решения — при условии, что преодолеют legacy-барьеры и найдут нужные кадры.
На правах рекламы.
