С 1 апреля в Узбекистане нельзя купить жилье, автомобили, алкоголь и табак за наличные — такие покупки теперь возможны только в безналичной форме.
Исключительно в безналичном формате будет проводиться оплата:
- за все товары и услуги свыше 25 млн сумов;
- услуг со стороны государственных органов;
- электроэнергии, газа и питьевого водоснабжения;
- алкогольной и табачной продукции;
- топлива на автозаправках и электроэнергии на станциях зарядки;
- недвижимости;
- автотранспорта.
Для сделок с недвижимостью и авто в банках внедряется механизм эскроу-счетов. Spot разобрался, как будет проходить сделка шаг за шагом: покупатель размещает деньги в банке, нотариус подтверждает их наличие и удостоверяет сделку, после чего средства переводятся продавцу.
Ранее Spot уже разбирал, как новые правила повлияют на рынок недвижимости, а также обсуждал с ресторанным бизнесом, как запрет на наличные изменил продажу алкоголя и повседневные процессы в заведениях. Теперь мы смотрим на реформу с другой стороны — налоговой.
Spot поговорил с налоговыми консультантами о том, как изменится контроль за доходами, какие последствия ждут нарушителей и сможет ли новая система действительно сократить долю «теневой» экономики — или, наоборот, спровоцировать рост неформальных схем.
налоговый консультант с 25-летним стажем работы в налоговой службе, бизнес-тренер по налогам и бухгалтерскому учету.
Не до конца понятно, как трактовать норму о том, что оплата товаров и услуг на сумму свыше 25 млн сумов должна осуществляться только в безналичной форме. Возникает вопрос: речь идет о стоимости одной единицы товара или услуги, либо о сумме всего чека?
На практике уже наблюдаются попытки обхода этого ограничения — бизнес начинает дробить чеки, чтобы не превышать установленный порог.
Есть и более сложные кейсы. Например, частная школа может предусматривать оплату за несколько месяцев вперед — условно 60 млн сумов. Ранее родители вносили эту сумму наличными как аванс, а затем ежемесячно получали чек за оказанную услугу. В таком случае неясно, можно ли принимать наличные, если сама услуга по месяцам стоит менее 25 млн сумов.
Аналогичная ситуация возникает при покупке товаров в рассрочку. Например, техника продается на 120 млн сумов с оплатой в течение 12 месяцев по 10 млн сумов. Каждая транзакция — менее 25 млн, однако общая сумма сделки превышает порог. Возникает вопрос: что именно должно регулироваться — сумма сделки или размер отдельного платежа?
В этой связи логично рассматривать порог в 25 млн сумов именно как размер одной транзакции. Однако даже в этом случае сохраняется риск дробления платежей.
Как можно решить это:
- четко закрепить, что речь идет о сумме одной транзакции, с учетом рисков дробления;
- ограничить применение нормы конкретными категориями товаров с высоким уровнем теневого оборота (например, стройматериалы — металл, дерево, кабель) и установить закрытый перечень;
- либо пересмотреть саму норму, поскольку в текущем виде ее эффективность для борьбы с теневой экономикой вызывает вопросы.
И еще можно привести живой пример. Вчера я зашла в магазин по продаже алкоголя и сигарет: стоит человек с 20 тыс. сумов на руках и спрашивает — «У вас есть карта?». Я говорю: «Да». Он отвечает: «Можете купить мне пачку сигарет за 20 тыс., я вам отдам наличные».
То есть возникает определенное ущемление прав покупателей. Человек хочет купить товар за официальную валюту Узбекистана по установленной цене, потому что он потребитель, ему это нужно. Но он вынужден стоять у магазина и ждать, пока кто-то придет и поможет ему провести оплату. Да, можно говорить, что это вредно, но есть люди, которые этим пользуются. И в данном случае проблема выглядит искусственно созданной — она вызывает больше вопросов, чем дает ответов.
Еще один пример — туристы из России хотели оплатить проживание — порядка 25−27 миллионов сумов. У них не приняли наличные и попросили найти карту для перевода. Но у них нет подходящих карт: ни Visa, ни Mastercard не работают, «Мир» тоже не проходит. При этом деньги у них есть — они обменяли валюту на сумы и готовы платить. И возникает вопрос: как в таких условиях говорить о привлекательности страны для туризма? Если мы говорим туристу: «Идите в банк, открывайте карту» — зачем ему это, если у него уже есть наличные?
Тогда, возможно, нужно делать исключения для иностранных граждан. Но как это реализовать? Они должны предъявлять паспорт при каждой оплате? Этот вопрос тоже остается открытым.
В целом сейчас возникает много вопросов: как это будет работать на практике, какие механизмы реализации, какая будет ответственность. Например, если говорить об ответственности, то, по логике, ее нужно закреплять в правилах розничной торговли — как нарушение правил торговли алкоголем и табаком.
Если говорить в целом, мы уже прожили с этим указом несколько дней. И, на мой взгляд, перед внедрением стоило провести пилотный проект — например, в Ташкенте — чтобы понять, какие проблемы возникают на практике. Потому что сейчас, как мне кажется, к этому не готовы ни бизнес, ни банки, ни население.
На сегодняшний день ситуация выглядит так: есть нормативный акт, который вводит запрет. Все стараются его исполнять, но одновременно пытаются адаптироваться и обходить, потому что отсутствуют четкие механизмы реализации.
Практика всегда сложнее, чем формальное требование. Есть указание «нельзя», но как именно это должно работать — это уже вопросы к регуляторам: банкам, налоговым органам, министерствам экономики и финансов и другим ведомствам.
директор организации налоговых консультантов UTax.
Обязательный переход на безналичную оплату при продаже недвижимости, автомобилей и других дорогостоящих товаров — мера, призванная обелить экономику. Однако на практике новые правила могут дать обратный эффект и спровоцировать рост «серого» рынка. Главный риск заключается в том, что предприниматели, работающие с большими объемами, больше не смогут принимать оплату простыми переводами или наличными на счет. Если продавец будет строго следовать правилам, клиент может просто уйти к более «гибкому» конкуренту, который согласится провести сделку за наличные вообще без чека и отражения в кассе.
Раньше предприниматели могли официально проводить через кассу наличные на сумму 30, 40 или 50 млн сумов. Теперь же у бизнеса формируется установка: любую оплату свыше 25 млн сумов через кассу «проводить нельзя». В итоге сделки свыше этой суммы рискуют полностью уйти из-под контроля, ведь продавцу проще отдать товар за наличные, чем объяснять клиенту сложности с безналом.
Это может привести к резкому расширению теневого сегмента именно в категории дорогих товаров.
При этом эксперты прогнозируют, что на полноценный запуск системы и адаптацию рынка потребуется как минимум год. Особенно сложно процесс может пойти в сфере недвижимости, где разногласия и споры по новым правилам рискуют затянуться на длительное время.
С другой стороны, у нового порядка есть и практическая польза для налоговых органов: он упрощает выявление скрытых продаж. Например, если по бухгалтерии числится товар на 1 млрд сумов, а на складе его осталось лишь на 300 млн, разницу в 700 млн нужно как-то обосновать. Раньше бизнес пытался закрыть такие пробелы, оформляя фиктивные продажи как за наличные. Теперь же просто «пробить» чеки на сотни миллионов не получится — такие объемы станет гораздо сложнее скрывать.
Впрочем, учитывая количество проверок и масштаб рынка, внедрение безнала выглядит скорее как удобный инструмент для проверяющих органов, а не как системное решение проблемы теневой экономики.
Для населения и бизнеса переход на новую систему также оборачивается дополнительными расходами. Любая банковская операция стоит денег. Чтобы внести на карту сумму свыше 25 млн сумов, гражданину придется заплатить комиссию банку или платежному оператору — в среднем около 1%, что составляет минимум 250 тыс. сумов с каждой такой сделки. Подобные издержки могут привести к росту цен и вызвать недовольство со стороны населения: банковские услуги не бесплатны, и за сам факт совершения покупки гражданам фактически придется платить сверх стоимости товара.
Чтобы избежать этих трат, люди будут искать обходные пути, а сама модель рискует превратиться в механизм дополнительного обогащения банков.
Проблема еще и в том, что переход происходит «революционно», а не эволюционно. Согласно закону узбекский сум должен приниматься на всей территории страны по своей номинальной стоимости для всех видов платежей. Новые же правила фактически ограничивают функции наличных денег. Вместо принуждения более эффективными могли бы стать стимулирующие меры — например, введение кэшбэка в размере 2% при оплате картой крупных покупок. В таком случае население само было бы заинтересовано в переходе на безнал.
Пока же отсутствие стимулов и резкие ограничения вынуждают рынок работать по принципу «будь что будет», отпуская товар без чеков.
