За последние годы торговое сотрудничество между Узбекистаном и Европейским союзом демонстрирует стабильный рост. Ключевым импульсом для этого стало предоставление Узбекистану в апреле 2021 года статуса бенефициара генеральной системы преференций GSP+, позволившего экспортировать более 6 тыс. видов товаров на европейский рынок без таможенных пошлин.
Если несколько лет назад речь шла в основном о разовых экспортных поставках, то сегодня узбекистанский бизнес открывает в ЕС собственные склады и представительства, а европейские компании все активнее ищут партнеров и рынки сбыта в Узбекистане.
Одновременно с ростом интереса появляются и новые правила игры. Так, с 2027 года для ряда товарных групп станет обязательным цифровой паспорт продукции, а требования к качеству и прослеживаемости поставок ужесточаются.
Руководитель Торгового дома Узбекистана в Латвии Владимир Гальперин рассказал Spot, к каким новым требованиям нужно готовиться экспортерам, как меняется торговля между странами и что изменил режим GSP+.
Что изменил режим GSP+
Ключевым фактором, расширившим возможности узбекистанских экспортеров, стал льготный торговый режим GSP+. По моей оценке, после получения Узбекистаном этого статуса объем экспорта в Европу вырос примерно на 25−30%, а ассортимент поставок заметно расширился. Если раньше страна ассоциировалась на европейском рынке прежде всего с фруктами и овощами, то сегодня льготный режим охватывает более 6 тыс. товарных позиций — от сельхозпродукции и текстиля до изделий из чугуна. Появились и категории, которых на европейском рынке раньше практически не было: медные кабели, металлургическая продукция, минеральные удобрения.
Но здесь важно понимать: GSP+ снимает пошлины, но не гарантирует продажи. Это приоткрытая дверь, а не универсальный ключ от европейского рынка. Получить право на беспошлинный ввоз — не то же самое, что найти покупателя и обеспечить стабильный спрос.
Есть и юридическая тонкость, о которую часто спотыкается бизнес: ЕС — единый механизм, но каждая страна внутри него сохраняет свои требования к документам и сертификации, особенно на этапе первого ввоза товара на территорию союза. Схема, сработавшая при поставке в Латвию, не обязательно сработает при отправке в Германию. Зато после того как товар прошел все процедуры и легально попал на территорию ЕС, дальше перемещать его между странами союза значительно проще — поэтому Латвию я советую рассматривать не как отдельный рынок сбыта, а как логистический хаб для выхода на более крупные экономики Европы: через нашу инфраструктуру узбекистанская продукция уже идет в Германию, Польшу, Румынию, Чехию и скандинавские страны.
Список востребованных товаров давно вышел за пределы традиционных сухофруктов и свежих овощей, хотя они по-прежнему составляют основу экспорта: курага и изюм (в том числе для кондитерской промышленности), дыни, виноград, черешня, а также зелень — укроп, петрушка, зеленый лук, кинза. К ним добавились менее очевидные позиции. Например, наш Торговый дом помогал выводить на европейский рынок лапшу быстрого приготовления, поваренную соль из Навоийской области, кондитерские изделия из Узбекистана.
В последние годы происходит важный сдвиг: если раньше страна экспортировала в основном сырье — хлопок, — то сейчас речь идет о готовой продукции с высокой добавленной стоимостью.
По этому принципу уже работают Ташкентский металлургический завод и AKFA, которая открыла склады в Латвии и поставляет продукцию в несколько стран Европы.
Отдельный кейс — вино. Я считаю, что узбекское вино способно конкурировать по качеству, но сталкивается с проблемой узнаваемости: у европейского покупателя просто нет ассоциации между Узбекистаном и виноделием. Недостаточно сделать хороший товар — нужно еще объяснить покупателю, что он существует и почему его стоит попробовать. И это касается не только вина, но и ряда других категорий: сам по себе рынок Европы неоднороден, и в одних странах покупатель ориентируется прежде всего на цену, а в других готов платить больше за качество, происхождение товара и экологические характеристики.
Соответствие требованиям — не формальность, а условие входа
Несоблюдение стандартов качества и сертификации оборачивается прямыми издержками: товар, не прошедший контроль, могут отправить на утилизацию за счет поставщика. Причиной отказа во ввозе становится, например, превышение допустимого содержания пестицидов или бактерий в свежей зелени; были случаи претензий даже к глиняной посуде из-за повышенного содержания железа.
По моим наблюдениям, проблема чаще возникает не на производстве, а в цепочке поставок: заготовщик закупает продукцию у разных поставщиков, а экспортер физически не видит товар до отправки — документы в порядке, но уже в Европе выясняется несоответствие. Часто причина в том, что фермер или заготовитель просто не знает, для какого рынка предназначена партия и какие требования там действуют. Поэтому мы наряду с поиском покупателей занимаемся обучением производителей: агрономы, инженеры и представители международных сертификационных компаний приезжают в Узбекистан и на месте объясняют, как все должно быть оформлено или произведено.
Помимо действующих требований к качеству, бизнесу стоит заранее готовиться к новому регуляторному требованию ЕС — цифровому паспорту продукта. Это электронное досье товара с данными о происхождении, составе, производственной цепочке и углеродном следе, доступное через QR-код.
Цифровые паспорта будут вводиться поэтапно для разных групп товаров. В первый рабочий план ЕС на 2025−2030 годы вошли, в частности, текстиль и одежда, шины, алюминий, мебель, матрасы, железо и сталь, а также отдельные энергетические и электронные товары. Для текстиля Еврокомиссия планирует принять специальные требования в четвертом квартале 2027 года, для мебели ориентир установлен на 2028 год, для матрасов и ИКТ — на 2029 год. При этом для каждой категории отдельно будут определяться состав данных и сроки, с которых требования станут обязательными.
Здесь я вижу одну из главных сложностей для узбекистанского бизнеса: у большинства предприятий сегодня нет даже 30−40% документов, необходимых для формирования такого паспорта. Проблема не в невозможности выполнить требования, а в сроках — по оценке наших европейских партнеров, подготовка может занять около полугода, а некоторым компаниям придется собирать значительную часть информации с нуля. Поэтому компаниям уже сейчас стоит проверить, какие данные о происхождении сырья, составе продукции и производственной цепочке у них есть, а какой информации не хватает. Особенно это важно для предприятий, которые закупают сырье и материалы у нескольких поставщиков.
Для текстильных компаний это означает, что необходимо заранее наладить сбор и хранение информации по всей цепочке производства — от сырья до готового изделия. Если поставщики не предоставляют необходимые сведения и подтверждающие документы, их придется запрашивать и выстраивать этот процесс заранее.
Разобраться в процедурах можно с помощью представительств европейских компаний, работающих в Узбекистане. В первую очередь под удар попадают текстиль и легкая промышленность — эти отрасли столкнутся с новыми требованиями одними из первых.
Я уверен, что компании смогут адаптироваться, но вопрос лишь в том, сколько времени потребуется конкретному предприятию на подготовку. Чем сложнее цепочка поставок, тем больше времени может потребоваться на сбор информации и документов. Поэтому чем раньше компания начнет эту работу, тем меньше риск столкнуться с ситуацией, когда товар уже готов к отправке, но из-за отсутствия необходимых данных его нельзя будет вывести на европейский рынок.
Как правильно заходить на рынок ЕС
Одна из типичных ошибок узбекистанского бизнеса — начинать выход на европейский рынок с открытия склада или регистрации компании. Предприниматель арендует офис, регистрирует юрлицо, нанимает сотрудников — еще не выяснив, есть ли вообще спрос на его товар в конкретной стране.
Правильную последовательность я вижу так:
Проверить спрос и цену. Понять, можно ли вообще продать товар на конкретном рынке и по какой цене — часто достаточно одной встречи, чтобы стало ясно, стоит ли корректировать предложение.
Провести пробную поставку и посмотреть на реакцию рынка.
Нарастить объемы при подтвержденном спросе.
Зарегистрировать компанию или открыть склад, когда продажи стали стабильными.
Государство поддерживает этот процесс: например, в Латвии при содействии Министерства инвестиций, промышленности и торговли и Агентства по продвижению экспорта уже открыто несколько складов и логистических хабов (один из последних — на территории Рижского порта, запущен в мае 2026 года), а аренда таких площадей от 500 кв. м может субсидироваться государством до 100%.
На последнем этапе разница ощущается заметно: устойчивее работают компании, у которых есть либо собственное присутствие в Европе, либо надежный дистрибьютор на месте. Приведу два контрастных примера: узбекистанская компания больше 20 лет поставляет в Латвию дыни через дистрибьютора, а один из фармпроизводителей открыл собственное представительство и продает медикаменты по всему европейскому рынку.
Регистрация юрлица в ЕС также упрощает работу с клиентами (многие предпочитают покупать у местной компании, не занимаясь таможней самостоятельно), открывает доступ к госзакупкам и снимает часть проблем с отсрочками платежа у дистрибьюторов, которые иногда растягиваются на 90 дней и дольше.
Технически сама регистрация компании — не самое сложное звено: при правильно подготовленных документах она занимает несколько дней, а весь процесс — обычно не больше недели. Сделать это можно самостоятельно, без Торгового дома. В зависимости от страны предпринимателю нужно выбрать организационно-правовую форму, название и юридический адрес компании, подготовить учредительные документы, сведения об учредителях и конечных бенефициарах, а также внести уставный капитал, если он предусмотрен.
Документы подаются в государственный реестр, после чего компания получает регистрационные и налоговые номера. Для нерезидентов отдельные документы могут потребовать нотариального заверения, перевода и легализации.
Гораздо больше времени — до месяца — уходит на открытие банковского счета и получение номера плательщика НДС: европейские банки ужесточили проверку структуры собственности, происхождения средств и данных о бенефициарах, могут запросить сведения о будущих контрагентах и даже проекты договоров.
Что касается логистики, то основная часть грузов из Узбекистана в Европу доставляется автомобильным транспортом. Для большинства товаров это самый выгодный вариант по стоимости и срокам. В среднем доставка фурой занимает около двух недель. Скоропортящуюся продукцию можно доставить примерно за восемь дней.
Основной сухопутный маршрут проходит через Россию. Есть и альтернативный путь в обход нее через Каспий, но он примерно в два раза дороже и почти в три раза дольше. Поэтому для большинства компаний такой вариант экономически невыгоден.
При этом способ доставки всегда зависит от товара. Например, минеральные удобрения перевозят по железной дороге, а скоропортящуюся продукцию, которую нужно доставить как можно быстрее, можно отправить самолетом. Здесь все упирается в экономику. Авиация подходит для легких товаров, стоимость которых позволяет окупить дорогую перевозку, например зелени, ягод или черешни. А тяжелые товары отправлять самолетом бессмысленно — условные казаны после такой доставки будут стоить как золотые.
Но иногда геополитические ограничения создают совершенно нестандартные ситуации. Например, Узбекистан импортирует из Европы живой скот, в том числе из Латвии. Из-за ограничений на транзит через Россию в отдельных случаях его приходится доставлять самолетами. Так появляются «летающие коровы». Конечно, это скорее исключение, чем обычная схема поставок.
Зеркальный процесс: почему европейский бизнес идет в Узбекистан
Интерес движется и в обратную сторону. Я ежедневно работаю с обеими сторонами и вижу растущий интерес европейского бизнеса к Узбекистану: почти 40 млн населения, молодая и растущая экономика, крупные объемы инвестиций. Многие европейские компании приезжают на бизнес-форумы с устаревшим образом страны и меняют мнение уже на месте, увидев новые кварталы и масштабное строительство.
Сферы интереса самые разные. Например, есть европейские компании из сегмента натуральной косметики и БАДов, которые хотят найти здесь свою нишу. Есть производители оборудования для молочной и хлебопекарной промышленности, душевых кабин, детских и спортивных площадок. Также есть логистические компании, которые рассматривают возможность зарегистрироваться в Узбекистане со своим автопарком и дальше работать по всей Центральной Азии.
Но и здесь путь не всегда простой. Главный барьер — поиск надежного местного партнера: несмотря на обилие потенциальных дистрибьюторов, европейскому бизнесу порой сложно найти даже пять компаний, которые стабильно работают, следят за качеством и имеют нужные сертификаты.
Европейцы хотят понимать, с кем имеют дело. Они тщательно изучают, насколько компания прозрачна, как долго работает, может ли обеспечивать стабильные объемы или сроки и соблюдать договоренности. Иногда значение имеет даже наличие нормального сайта — это один из первых источников, по которому потенциальный партнер пытается понять, что представляет собой предприятие. Поэтому все чаще они предпочитают приезжать в Узбекистан лично и осматривать производство, а не полагаться на коммерческие предложения по почте.
Второй барьер — цена: стоимость европейского товара на заводе и его цена после транспортировки и растаможки в Узбекистане могут отличаться настолько, что продукция теряет привлекательность для местного покупателя. Логика та же, что и при выходе узбекистанского бизнеса в Европу: мало иметь хороший товар — нужно понимать конкретный рынок, покупательную способность и реальный спрос на конечную цену.
Что дальше
Я вижу, что проблемы бизнеса с обеих сторон во многом схожи: сначала нужно понять рынок, и только потом вкладываться в масштабирование. Чем больше узбекистанские и европейские компании работают друг с другом, тем лучше понимают требования и ограничения друг друга — а это уже основа не для разовой сделки, а для долгосрочного партнерства. В конечном счете рынок отбирает игроков по двум критериям — цене и качеству: одни компании не удерживаются, на их место приходят другие, появляются новые товары и поставки. Именно в этом я вижу потенциал для дальнейшего роста торговли между Узбекистаном и Европой.
