Что такое Enterprise Uzbekistan и чем он отличается от Ташкентского международного финансового центра

20 августа президент подписал Конституционный закон о Международном центре цифровых технологий Enterprise Uzbekistan.

Работа над проектом шла почти год. В ноябре 2025 года вышел указ об организации центра на базе IT Park в Ташкенте. В марте 2026 года президент одобрил концепцию: специальный правовой режим до 2100 года, английское право, регуляторная песочница. В июне Законодательная палата приняла законопроект и направила в Сенат — вместе с законом о ТМФЦ. Сенат оба документа отклонил и вернул на доработку. После доработки законопроект по Enterprise одобрили 8 августа.

Теперь у Узбекистана две специальные юрисдикции и два новых конституционных закона. ТМФЦ — для финансового сектора, Enterprise — для технологического бизнеса. Запустить оба центра планируется в 2027 году. Вместе они должны привлечь в страну $20−25 млрд.

Управлять работой Enterprise будет специальный совет во главе с президентом. Также в состав органа войдут:

• премьер-министр Абдулла Арипов;
• вице-премьер — министр экономики и финансов Джамшид Кучкаров;
• министр цифровых технологий Шерзод Шерматов;
• министр юстиции Акбар Ташкулов;
• глава Центрального банка Тимур Ишметов;
• директор Национального агентства перспективных проектов Дмитрий Ли;
• глава Департамента по финансовым технологиям, цифровизации и искусственному интеллекту Администрации президента Бобур Ходжаев.

Spot обсудил с экспертами, чем Enterprise отличается от ТМФЦ, зачем он понадобился и как будет работать на практике.

Умед Рахимов,

глава и основатель Stanbase.tech.

В большинстве публикаций акцент делают на одном: 0% налогов. Но это не самое интересное в проекте. Enterprise Uzbekistan решает другую проблему: где международному инвестору юридически удобно вкладываться в узбекский tech-бизнес?

Представим американский венчурный фонд, который хочет инвестировать $3 млн в узбекистанский ИИ-стартап. Фонд смотрит не только на продукт. Его вопросы звучат так: где зарегистрирована компания, как оформлены права инвестора и IP, как устроено корпоративное управление, какой суд будет рассматривать спор и насколько эта правовая система понятна международному юристу?

Именно поэтому существуют DIFC в ОАЭ и МФЦА в Казахстане. Их ценность не только в налогах — а в том, что инвестор, его юристы и другие участники сделки уже понимают, как там работает корпоративное право, инвестиционные соглашения и защита прав акционеров.

Enterprise Uzbekistan пытается сделать то же самое — но специально для технологического бизнеса и прямо внутри Узбекистана. Компания получает не просто налоговую льготу. Она получает отдельную правовую среду. И здесь появляется совершенно другая ценность Enterprise Uzbekistan.

Режим Enterprise основан на элементах английского права и предусматривает отдельные правила для корпоративных отношений, венчурных инвестиций, IP, данных и трудовых отношений. Споры будет рассматривать специализированный независимый суд.

Это открывает несколько сценариев. Во-первых, узбекистанская ИИ-компания может строить корпоративную и инвестиционную структуру внутри Enterprise, а не выносить ее в другую юрисдикцию только потому, что иностранному инвестору привычнее английское право.

Венчурный фонд, инвестирующий в узбекистанский стартап, получает знакомую правовую среду и освобождение от налога на дивиденды и другие инвестиционные доходы в рамках специального режима.

Почему это важно? Допустим, узбекский стартап хочет привлечь инвестиции серии А на $10 млн. Если локальное законодательство не дает привычных международному венчурному капиталу инструментов для структурирования сделки, компания может создать холдинговую структуру в другой юрисдикции.

А теперь инвестор, его юристы и другие участники сделки уже понимают, как будут работать корпоративное право, инвестиционные соглашения, IP, разрешение споров и защита прав акционеров.

Или если ИИ-компания или финтех-стартап запускает продукт, который пока сложно вписать в существующее регулирование — в Enterprise его можно тестировать через регуляторную песочницу до 12 месяцев. Если решение проходит испытания, его можно масштабировать.

Международная tech-компания, которая хочет открыть операционный центр в Узбекистане, может привезти часть команды из других стран. Для иностранных специалистов предусмотрены визы до трех лет, а трудовые отношения можно строить более гибко.

И это не только история для узбекских компаний. Стартап из Казахстана, Кыргызстана или другой страны Центральной Азии, которому нужна международная юрисдикция для работы с глобальными инвесторами, тоже потенциально может рассматривать Enterprise как вариант.

Для всех них вопрос может быть не где меньше налогов, а в какой юрисдикции проще и безопаснее построить международный бизнес. И вот здесь Enterprise становится гораздо интереснее, чем просто очередная налоговая льгота.

Более того, сам Enterprise прямо позиционирует правовую определенность и стабильность как ключевую часть модели. Представители центра подчеркивали, что налоговые преимущества важны, но не являются главным конкурентным преимуществом.

Поэтому я бы смотрел на Enterprise не как на место, где можно платить меньше налогов, а как на место, где международному tech-бизнесу пытаются сделать юридически понятнее и безопаснее работать из Узбекистана. А 0% налогов в этой истории скорее ускоритель, чем фундамент.

Ну и конечно, налоговые преимущества:

• 0% налог на прибыль
• 0% НДС
• 0% НДФЛ для иностранных сотрудников
• освобождение инвесторов от налога на дивиденды и инвестиционные доходы в рамках специального режима.

Но самое важное: специальный правовой режим установлен до 2100 года. То есть это не временная программа поддержки стартапов. Узбекистан пытается создать долгосрочную технологическую юрисдикцию, в которой международному бизнесу будет проще работать и привлекать капитал.

И здесь хорошо видно отличие от ТМФЦ. ТМФЦ — юрисдикция для банков, фондов, страховых компаний и финансового рынка в широком смысле. Enterprise — для стартапов, tech-компаний, AI, R&D, GameDev и цифрового бизнеса.

По сути, Узбекистан пытается создать собственную версию той инфраструктуры, которую в разных формах уже используют Delaware для американского венчура, DIFC для международного бизнеса на Ближнем Востоке и МФЦА для Центральной Азии.

Только теперь такая юрисдикция появляется внутри самого Узбекистана и именно для tech. И вот это уже действительно интересно. Потому что если Enterprise сработает, локальному стартапу будет меньше причин выносить инвестиционную структуру за пределы страны только ради понятной международному инвестору юрисдикции.

И если Enterprise Uzbekistan действительно сможет обеспечить предсказуемое применение правил на практике, именно это может стать его главным конкурентным преимуществом перед другими юрисдикциями региона.

Владимир Соколов,

Руководитель юридической практики PwC Uzbekistan.

В течение двух месяцев были приняты сразу два конституционных закона о ТМФЦ и Enterprise. Таким образом, у Узбекистана теперь две специальные юрисдикции, и запустить обе планируется в 2027 году.

За всю историю независимого Узбекистана было принято только более 10 конституционных законов, включая саму Конституцию, законы о парламенте, Конституционном суде. Новые законы поставлены в один ряд с этими документами, и это показывает весь масштаб инициатив.

Но чем принципиально отличаются проекты? Если коротко: ТМФЦ — юрисдикция для финансовых услуг и рынков капитала, а Enterprise — для цифровых технологий. Разные цели означают разный юридический инструментарий.

У ТМФЦ есть собственный независимый финансовый регулятор — Управление финансовых услуг. У Enterprise его нет: там всего два органа — Управляющий совет во главе с президентом и Администрация центра.

Зато у Enterprise льготы действуют дольше — до 2100 года против 2076 у ТМФЦ — и, что важнее, они защищены жестче: закон об Enterprise прямо запрещает ухудшать условия для участников или досрочно прекращать преференции. ТМФЦ предусматривает периодический пересмотр — первый раз в течение 10 лет. Для инвестора с длинным горизонтом это заметная разница.

Объединяет оба центра одно: общий суд — Ташкентский международный коммерческий суд — и возможность работать в рамках английского права.

Еще одно различие, которое стоит учитывать при выборе: Enterprise допускает виртуальные офисы и удаленное участие. У ТМФЦ территориальная привязка жестче — нужно физически находиться в Tashkent City.

Без офиса внутри центра — нет и статуса участника. Льготы получают только участники с реальным экономическим присутствием в центре — с сотрудниками, функционалом и фактическим принятием управленческих решений на месте. Просто табличка на двери субарендованного помещения для получения льгот недостаточна.

Нужно создать внутри центра отдельное юридическое лицо — дочернюю компанию или филиал — и перенести туда соответствующее направление бизнеса.

Подробнее про то, как будет работать ТМФЦ и кому это выгодно, мы уже разбирали в большом материале со Spot.

А вот в Enterprise можно оформить виртуальный офис, удаленное участие и находиться физически за пределами проекта.

Отдельный практический вопрос — компании «на стыке»: финтех, платежные сервисы, криптобиржи, аутсорсинг для банков потенциально могут выбирать, в рамках какого режима им удобнее работать. Критерии разграничения деятельности между центрами пока не установлены — возможно, компании смогут самостоятельно определять, участником какого центра они хотят стать.

Как отличаются налоги? В ТМФЦ квалифицированные участники освобождаются от налога на прибыль и социального налога, льготы действуют по НДС, имуществу и таможне. Исключение — международные группы с выручкой от €750 млн: для них применяется минимальный налог по правилам Pillar 2. Иностранные сотрудники освобождены от НДФЛ, резиденты Узбекистана платят по стандартной ставке.

В Enterprise сохраняются только три налога — НДС, налог на прибыль и НДФЛ, остальные не применяются. Прибыль освобождается только по приоритетным направлениям деятельности на территории центра, доходы из источников в Узбекистане облагаются. НДС — нулевая ставка внутри Enterprise и на экспорт.

По НДФЛ: иностранные высококвалифицированные специалисты освобождены полностью, прочие иностранные сотрудники платят 12%, граждане Узбекистана — 7,5%. Инвесторы освобождены от налога на дивиденды и инвестиционные доходы в рамках режима.

Ирода Садикова,

партнер юридической фирмы Yakubovs Legal Consulting, корпоративный юрист.

Законодательство Узбекистана сделало шаг, который выходит далеко за пределы создания очередных специальных экономических зон. Страна начинает формировать специальные правовые юрисдикции внутри своей единой правовой системы.

Оба конституционных закона о ТМФЦ и Enterprise Uzbekistan создают правовые режимы на определенных территориях, предусматривают собственные правила регулирования, специальные органы и особый механизм разрешения споров.

И законодатель использует две различные модели. ТМФЦ строится как специализированная финансовая юрисдикция, которая ориентирована на международный капитал и финансовые услуги. А Enterprise, напротив, создает значительно более широкий межотраслевой режим и охватывает инвестиции, налогообложение, трудовые отношения, персональные данные, интеллектуальную собственность, искусственный интеллект, образование, банковские и финансовые услуги.

Поэтому главный вопрос заключается не в том, какие льготы предоставлены участникам этих центров, а в том, как далеко законодатель готов отойти от общего правового режима для формирования конкурентоспособной специальной юрисдикции.

Но чем это тогда отличается от СЭЗ? Обычная СЭЗ дает налоговые преференции и упрощенные процедуры, но компания при этом остается в рамках национального законодательства.

Оба новых конституционных закона идут дальше. В ТМФЦ и Enterprise территория становится границей, внутри которой действуют собственные правила регулирования, регистрации, разрешения споров и — в случае Enterprise — даже трудовых отношений и образования. Это принципиально иной подход.

Особенно хорошо разница между обычной СЭЗ и новыми проектами видна на примере трудового законодательства. Все трудовые отношения на территории Enterprise регулируются проектным законом и решениями центра. И если Enterprise сам не решил иное, общее трудовое законодательство Узбекистана не применяется.

И центру разрешено устанавливать специальные условия найма, гибкие графики, дистанционную работу, альтернативные системы оплаты труда. Это уже не просто инвестиционная преференция. Это регуляторная автономия в одной из фундаментальных отраслей частного права.

Но чем тогда два проекта отличаются друг от друга?

Ташкентский международный финансовый центр строится как специализированная финансовая юрисдикция с четким отраслевым фокусом: банкинг, рынки капитала, страхование, исламские финансы, финтех, цифровые активы. У ТМФЦ есть собственный финансовый регулятор, суд, отдельный налоговый, таможенный и валютный режим.

Enterprise Uzbekistan же представляет собой значительно более широкий эксперимент. Если ТМФЦ можно назвать вертикальной отраслевой юрисдикцией, то Enterprise — горизонтальной межотраслевой. Его закон включает отдельные главы об инвестиционной деятельности, налогах, таможенном регулировании, финансовых услугах, персональных данных, облачных технологиях, интеллектуальной собственности, трудовых отношениях, ИИ и образовании.

Именно поэтому Enterprise следует рассматривать не просто как «цифровую зону». Его задача — создать специальную нормативную среду для технологического бизнеса, в которой правовые ограничения адаптированы под скорость развития технологий.

Отдельно стоит отметить «регуляторную песочницу»: закон вводит экспериментальную правовую среду для создания, тестирования и внедрения инновационных технологий. Законодатель пытается создать механизм не только для применения специальных правил, но и для тестирования новых регуляторных подходов.

И самая важная особенность обоих законов — собственные нормативные правила. Закон о ТМФЦ прямо признает решения центра обязательными НПА в пределах центра. И эти решения будут иметь приоритет над любыми документами, законами или постановлениями, которые им противоречат — за исключением Конституции и международных договоров.

Получается, что специальное регулирование ТМФЦ становится не внутренним административным документом, а формализованным и публичным источником права.

Enterprise пошел еще дальше. Если вопрос относится к его юрисдикции, законодательство Узбекистана и акты госорганов не применяются. Именно это позволяет говорить о проекте как о специальной правовой юрисдикции.

Наиболее интересным элементом всей конструкции является судебная система. ТМФЦ создает Ташкентский международный коммерческий суд как собственный судебный орган с исключительными полномочиями по разрешению споров в его юрисдикции. Но, как мы теперь понимаем, суд создавался не только для финансового центра.

Закон об Enterprise устанавливает, что споры центра рассматриваются тем же судом. Его юрисдикция охватывает гражданские, экономические, корпоративные и трудовые споры между субъектами Enterprise, дела о банкротстве, международный арбитраж, и споры по решениям центра.

То есть, Enterprise не создает отдельную судебную систему — он подключается к уже созданной инфраструктуре ТМФЦ. И два конституционных закона формируют связанную архитектуру: ТМФЦ создает регуляторную и судебную инфраструктуру, а Enterprise расширяет сферу ее применения на технологическую юрисдикцию.

Особенно показательна статья 74 закона об Enterprise, согласно которой обеспечивается свобода деятельности и исследований в сфере ИИ. Это касается создания, тестирования и внедрения таких технологий в рамках проекта. И закон запрещает устанавливать ограничения, которые прямо или косвенно препятствуют такой деятельности. Исключение — защита прав лиц, общественная безопасность и международные обязательства Узбекистана.

Здесь законодатель использует принципиально иной подход. Вместо традиционной модели «разрешено только то, что прямо разрешено законом» формируется модель «деятельность является свободной, а ограничения должны иметь специальное правовое основание». Для быстро развивающихся технологий это принципиальная разница.

Принятие двух конституционных законов в 2026 году свидетельствует о переходе Узбекистана от СЭЗ к более сложной модели специальных правовых режимов. И их ключевая особенность — не в размере налоговых льгот, а в возможности создать внутри единой национальной правовой системы отдельную среду с собственными правилами регистрации, лицензирования, регулирования, трудовых отношений и разрешения споров.

Главный вопрос теперь — сможет ли эта автономия обеспечить то, ради чего создавалась: более высокую правовую определенность, международную конкурентоспособность и способность законодательства быстрее реагировать на изменения финансовой и технологической экономики. Ответ даст только практика применения этих законов.