О том, как введение НДС сказывается на производителях, импортерах, торговых сетях, ценах для конечного потребителя, и других изменениях в налогообложении пишет эксперт по институциональным реформам Ильдус Камилов специально для Spot.

Ильдус Камилов

Эксперт по институциональным реформам и экономическому развитию, ранее — старший координатор исследований Центра экономических исследований

Сначала концепция налоговой реформы, а точнее, ее варианты, затем введенные с 1 января 2019 года изменения в систему налогообложения стали причиной горячих споров среди бизнесменов, экспертов-экономистов, бухгалтеров и даже рядовых потребителей. В этих спорах есть ряд наиболее острых аспектов.

  • Ведет ли введение НДС к росту цен и нужен ли этот налог вообще?
  • Приведет ли введение новых критериев применения упрощенной системы налогообложения (УСНО) к проблемам для малого предпринимательства?
  • Обоснованы ли ожидания по росту зарплат и выводу их из тени за счет сокращения «зарплатных налогов»?

Рассмотрим эти аспекты. Но прежде — пара слов о мотивации правительства при проведении реформ.

Хотели как лучше?

Расширяя число предприятий, подпадающих под общую систему налогообложения (ОСНО), в том числе под НДС, правительство действительно хочет, чтобы стало лучше. И не только в плане пополнения госбюджета (хотя и это важно). Мотивация правительства в том, чтобы выводить экономику из тени и повышать производительность за счет стимулирования укрупнения предприятий.

Более крупным предприятиям сложнее скрывать обороты, но легче организовать должный бухгалтерский учет. Крупный клиент может требовать от поставщиков ведения бизнеса «в белую», поскольку одна «левая» счет-фактура грозит серьезными проблемами.

Крупное предприятие может реализовать крупные проекты, привлекая инвестиции, внедряя новые продукты, нанимая новых работников, увеличивая спрос на продукцию смежников и т. д. Чем сложнее производимая продукция, чем больше в ней материалов, комплектующих и компонентов, тем больше позитивных эффектов для экономики.

Но есть несколько нюансов.

Во-первых, бремя переходного периода по НДС падает на более крупные предприятия и отчасти на конечных потребителей. Изменение режима налогообложения ставит крупные предприятия в ситуацию, когда им предстоит самим создавать эти цепочки зачета НДС. С одной стороны, придется «уговорить» поставщиков перейти на ОСНО или найти новых партнеров, с другой — частично профинансировать этот транзит из собственной прибыли, если нет возможности увеличить цены или сократить издержки.

Во-вторых, укрупнятся далеко не все малые предприятия. Только те, кто:

  • решится на это несмотря на существующие риски;
  • обладает необходимыми для этого ресурсами, прежде всего финансовыми;
  • в процессе укрупнения сможет выиграть в конкуренции с другими компаниями.

В-третьих, в ряде сфер экономики дробление и / или «уход в тень» будет наиболее приемлемым решением для предпринимателей, как минимум в ближайшие месяцы. В дальнейшем перспективы выживания малых и микропредприятий будут зависеть от ситуации на конкретных рынках после предстоящего «переформатирования».

По сути, многие предприятия поставлены перед выбором — расти и оптимизировать свою работу либо ликвидироваться и уводить оставшийся капитал в другие сферы.

Повысятся ли цены из-за НДС?

В сегодняшней ситуации однозначного ответа на этот вопрос нет. Потому что в разных секторах экономики ситуация разная. Положительное влияние НДС, исчисляемого от оборота, а не от добавленной стоимости, созданной конкретным предприятием, напрямую зависит от непрерывности цепочки налогообложения (то есть когда все предприятия, участвующие в производстве товара, являются плательщиками НДС).

Но таких цепочек у нас было не так много и не нужно строить иллюзий, что новые цепочки появятся сразу же после изменений в налогообложении.

Многие предприятия имели статус малых, пользовались отраслевыми или индивидуальными льготами по НДС и другим налогам. Часть льгот сохранилась — например, льготы по НДС для предприятий автопрома, а также приняты новые — ряд продуктов питания освобожден от уплаты НДС, введен режим упрощенного НДС.

Кроме того, многое зависит от наценок, устанавливаемых по всей цепочке, реальной структуры затрат и прибылей предприятий. Эти цифры являются коммерческой тайной и полной картины нет ни у государственных органов, ни у предприятий-партнеров. Догадываться о затратах и прибылях могут только конкуренты, поскольку работают по схожим схемам.

Перерасчеты и перераспределение налоговой нагрузки между партнерами потребуют времени, но конечные цены могут измениться даже при введении НДС по всей цепочке.

Потому, если речь идет об относительно крупном местном производстве, завязанном на поставщиков из числа местных малых предприятий, то цены будут иметь тенденцию к росту. Рост может быть не столь ощутим, поскольку корректировать цены компании начали еще после утверждения в июне 2018 года Концепции совершенствования налоговой политики.

Предприятия в сфере услуг и общественного питания, которые с 1 января 2019 года подпадают под НДС, вряд ли имеют большие возможности по зачету НДС. Чтобы не поднимать цены по максимуму, затраты в связи с введением НДС будут частично включены в цены, частично покрыты уменьшением прибыли, частично — путем перехода на расчеты в наличных «в обход кассы».

До тех пор, пока предприятие не выстроит цепочку зачета по НДС, влияние этого налога на цены будет таким же, как и от налогов с оборота (выручки), только по гораздо более высокой ставке.

Нельзя исключать и вариант, что отдельные компании повышают цены от непонимания происходящих преобразований и следуя общему тренду — по принципу «все повышают и мы повысили». Нужно отметить, что Минфин и ГНК продолжают разъяснительную кампанию по налоговой реформе. Но только время покажет, насколько эта работа окажется эффективной.

Где цены не изменятся или хотя бы сильно не вырастут? Без сомнения, это касается импортных товаров, значительная часть которых уже облагалась НДС. Но не всегда импортеры являлись плательщиками НДС. А значит, их клиенты-плательщики НДС не могли принять уплаченный НДС в зачет, что увеличивало цены.

Поскольку теперь применение УСНО или ОСНО зависит от оборота предприятия, а не от количества работников, а также по мере отмены льгот по импорту, число импортеров-плательщиков НДС увеличится, как и увеличатся возможности к зачету НДС по импорту.

Таким образом, привлекательность импорта вырастет, причем как готовых товаров, так и сырья, материалов и комплектующих с соответствующими последствиями для платежного баланса и местного производства. С дальнейшим ростом импорта можно согласиться, если подобная оптимизация производственных цепочек вела бы к заметному увеличению экспорта. Но многие местные производители работают преимущественно на внутренний рынок.

Наиболее ярко сложившаяся ситуация с НДС и ростом цен проявит себя в пищевой промышленности. По большей части местная сельскохозяйственная продукция не облагается НДС в силу предоставленных льгот и / или статуса производителей. Эти льготы имели под собой в том числе и социальные причины — облегчить нагрузку на фермеров и население.

В связи с последними изменениями в налогообложении вся нагрузка по НДС падает на перерабатывающие предприятия. Потенциал роста цен составляет до 14−15%, поскольку местное сырье занимает значительную долю в конечной цене и не дает возможности зачета по НДС. Небольшую часть можно покрыть за счет оптимизации издержек, но основная нагрузка придется на прибыль компании, либо на цену.

Предприятия торговли в данной ситуации получают возможность выбора — работать с местным производителем или с импортером. После открытия конвертации присутствие импортных продуктов питания на полках заметно расширилось и по более конкурентоспособным ценам.

В зависимости от наценок импортера и предприятий торговли цена для конечного потребителя может незначительно вырасти, остаться прежней или даже снизиться. Решения по ценам будут зависеть от маркетинговой стратегии импортера (иностранного производителя) — сохранить долю на рынке или же заметно увеличить ее.

Сельхозпродукция, освобожденная от уплаты НДС

Местные бренды, которые потенциально лишаются возможности зачета по НДС

Мясо, скот и птица в живом виде

Rozmetov, Osyo, «Тохтаниез-ота», «Мясные деликатесы», Sherin, Safi, Musa и другие в сфере производства колбасных изделий и мясных полуфабрикатов.

Молоко

Musaffo, Nestle, Kamilka, Essi, Sof sut, Biosut при производстве пакетированного молока, творога, каймака, йогуртов и другой продукции.

Плодоовощная продукция

«Сочная долина», Viko, Dena, Bliss, Dolce и другие при производстве нектаров и соков.

Marinelli, Euro food trade и другие производители консервированной продукции.

Рис

«Плов узбекский» (в консервах), «Ташкентский плов» (в консервах).

Яйца, сахар

LaComo, Krember, Mavis, Fayz и другие кондитерские производства.

Комментарий производителя

Мансур Юлдашев

Директор ООО Milk House (торговая марка Musaffo)

До 1 января мы работали по единой налоговой ставке 2,5% от оборота, а теперь будем выплачивать НДС в размере 20% на всю продукцию, которую реализуем.

Мы можем брать к зачету НДС в стоимости сырья и материалов, которые приобретаем за отчетный период (по НДС это один месяц). Но наше основное сырье — сырое молоко, которое мы покупаем у фермеров, а согласно ст. 208 Налогового кодекса в новой редакции, производители сельхозпродукции освобождены от уплаты НДС. Так что вся нагрузка по выплате НДС ложится на наше предприятие.

К зачету мы можем брать только тот НДС, который поступает при закупке материалов (бутылки, крышки, стаканы, этикетки и прочее), но это довольно незначительные суммы, около 3,5%. Мы провели расчеты и получилось, что придется увеличить стоимость продукции на 14%, чтобы остаться на прежнем уровне прибыльности.

Естественно, мы не можем это сделать сразу, потому что среди производителей молочной продукции довольно сильная конкуренция. Мы будем терпеть убытки, пока не выровняем ценовую политику.

Возможно, придется уменьшать форматы продукции, объемы в единице упаковки, чтобы повышение сильно не ложилось на потребителей. К сожалению, придется использовать больше импортных ингредиентов. Если кто-то из поставщиков упаковки будет предлагать упаковку без НДС, мы не будем ее покупать, мы предпочтем импортную упаковку, но обязательно с НДС, чтобы было больше возможностей брать его в зачет.

В торговых точках присутствует импортное молоко, которое по цене очень близко к нашему молоку и молоку Nestle, в частности, «Простоквашино» белорусского производства. На ввоз молока в Узбекистан нет таможенных пошлин для стран СНГ, выплачивается только НДС. Соответственно, с белорусским молоком нам конкурировать невозможно, потому что оно изначально более дешевое.

В каждой стране есть определенные цены на сырое молоко. В Узбекистане в Ташкентской области это 3500 сумов за цельное молоко с ориентировочной жирностью 4%. Это около 40 центов. В России стоимость сырого молока — от 35 до 40 центов, в Белоруссии — от 30 до 35 центов, в Европе — 40 центов. Только в Израиле дороже, последние цены, которые я видел — порядка 45 центов.

Стоимость молока связана со многими факторами: дотациями государства (что делается, в частности, в Европе), климатическими условиями, наличием земли для выпаса и прочим. В таких странах, как Россия, Беларусь, Украина, погодные условия позволяют выращивать корма, не используя полив, что делает их намного дешевле, чем в Узбекистане — у нас поливное земледелие. К тому же выпас животных у нас практически невозможен — земля занята под сельхозкультуры.

В Узбекистане молоко дороже просто из-за природных условий. Поэтому производство молочной продукции в Узбекистане надо поддерживать или по крайней мере защищать.

Производство пакетированного молока по импортному налогообложению на том же уровне, что и производство в Узбекистане. Мы открыли рынок для конкурентов, предоставив им льготные условия.

Это значит, что в первую очередь начнем страдать мы — узбекистанские производители молочной продукции, а вслед за нами и фермеры, потому что мы не сможем покупать у них такое дорогое молоко, мы начнем искать возможности по замене молока на более дешевое и будем покупать меньше молока у местных фермеров. Если фермеры смогут приспособиться, снизить издержки и поставлять нам более дешевое молоко, тогда ситуация стабилизируется.

Я думаю, с такой же проблемой столкнутся все предприятия, у которых основное сырье — сельхозпродукция. Это может быть хлопок, пшеница, мясо. Именно переработчики сельхозпродукции почувствуют существенное влияние по увеличению стоимости продукции.

На тех, кто использует импортное сырье (я видел статью Зафара Хашимова с примером чая) существенного влияния не будет, либо, наоборот, даже будет более выгодно, потому что импортное сырье при ввозе в Узбекистан облагается НДС, который потом будет браться в зачет. Кто-то выигрывает от изменений, кто-то проигрывает.


А что другие налоги?

НДС вызвал наибольший резонанс, затмив другие изменения в налогообложении, в частности, для малых предприятий, которые могут оказать неоднозначное влияние на работу бизнеса. Речь о налогах на прибыль, на имущество, ресурсных налогах, а также изменениях в налогообложении труда. Рано делать окончательные выводы, но есть очевидные моменты, которые стоит отметить.

С 1 января выросли налоги по такому виду деятельности, как сдача имущества в аренду, что привело к серьезному росту ставок по аренде недвижимости. Ранее арендодатели, кто находился на УСНО, уплачивали ЕНП 5% с оборота. Теперь ставка налога на оборот по этому виду деятельности составляет 30%, а также заметно увеличился налог на имущество.

Прямое влияние это оказывает на рост затрат (и, соответственно, цен) точек торговли и общепита, предприятий сферы услуг — то есть там, где достаточно широко применяется аренда.

Если же компания-арендатор попадает под уплату НДС, то налог будет рассчитываться от новых цен, включающих более высокие затраты на аренду. Насколько те или иные модели организации бизнеса малыми предприятиями окажутся жизнеспособными, покажут ближайшие пара месяцев.

В конечном итоге это ведет не только к переформатированию рынка коммерческой недвижимости, но и к серьезной трансформации розничной торговли — укрупнению розницы и ее «обелению», что позитивно для доходов государственного бюджета. За розницей будет выходить из тени и малый производитель.

Обратной стороной этого процесса станет уход определенной части малого бизнеса в тень. ГНК уже объявил о намерении контролировать законность торговли через интернет, что говорит о понимании грядущих вызовов. Однако затраты государства на осуществление такого контроля, а также потери экономики и общества в результате могут оказаться выше полученных выгод.

Сокращения по так называемым зарплатным налогам может оказать заметное позитивное влияние на сокращение налоговой нагрузки только там, где труд формирует значительную часть создаваемой добавленной стоимости.

В остальном же, если на предприятиях фонд оплаты труда составляет около 10% от оборота, обеспеченная снижением налогов экономия по расходам на ФОТ составит порядка 1% от оборота компании.

На этом фоне озвученные рекомендации госорганов по увеличению зарплат сотрудников на величину экономии по налогам выглядят вполне резонно. С одной стороны, рост доходов населения — это поддержание потребительского спроса и, в свою очередь, экономического роста. С другой, такое увеличение не оказывает серьезного влияния на затраты предприятия.

Но, как говорят экономисты, это «при прочих равных условиях», а в условиях меняющегося рынка будут и те предприятия, кто зарплаты поднять не сможет, или даже пойдет на сокращение персонала. Пока ситуация с налогами не утрясется, чем больше будет настойчивости со стороны органов власти относительно увеличения зарплат, тем выше вероятность сокращений персонала. Необходимо также признать, что теневая занятость распространена именно в малом и микробизнесе и легализации зарплат здесь не будет до тех пор, пока обороты остаются в тени.

Вместо заключения

«Вместо» — потому что делать заключения и подводить можно будет в феврале-марте, когда компании увидят первые результаты. Есть вопросы, которые стоит поставить на этом этапе.

Старые цепочки создания добавленной стоимости будут перестроены или демонтированы. Но будут ли созданы новые цепочки и какова в них будет роль местного производства?

Вернемся к переработчикам сельскохозяйственной продукции. Например, если производители молока не перейдут на уплату НДС, то вариантом для местных производителей могло бы стать создание своих молочных производств. Но создание молочной фермы на 1000 голов (10 тонн молока в сутки) оценочно требует инвестиций в размере $5 млн. И такая ферма потребности более-менее крупного завода полностью не покроет.

Инвестиции не только большие, но и весьма рискованные с учетом ситуации на рынке. Отказ от покупки местного сырого молока — из-за перехода на сухое молоко или закрытия производства — вынудит фермеров пустить молочное стадо на убой. В других сферах местное производство может оказаться в менее драматичной ситуации, но схожих сценариев исключать нельзя.

Еще один вопрос, лежащий на поверхности, касается администрирования НДС. Хотя правительство заявило о начале внедрения электронных счет-фактур, это лишь вершина айсберга. Автоматизация учета по НДС может сократить случаи совершения ошибок и сознательных манипуляций, но не исключит их полностью даже когда система будет отлажена. Как раньше существовали услуги по «обналу», так в будущем могут появиться услуги по «раздуванию» зачета по НДС. Потому у налоговых органов появится больше поводов для проверок со всеми вытекающими последствиями для предприятий.

При всех сложностях переход от множества налогов и обязательных выплат к НДС — это значительный шаг вперед в упрощении системы налогообложения. Чтобы нивелировать издержки для предпринимателей, стоит задуматься о том, чтобы распространить НДС на всех.

Для компенсации возможных потерь отдельных предприятий и отраслей, сдерживания роста потребительских цен нужны решения, которые не ведут к разрывам в цепочках зачета по НДС и нейтральны в части конкуренции между местными производителями. В конечном итоге причины высоких издержек и наценок всегда заключались не только в высоком налоговом бремени.

Ранее Spot писал, что основатель сети супермаркетов korzinka.uz Зафар Хашимов призвал не поддаваться панике касательно НДС.