Этим летом отключения света в Ташкенте перестали быть редкостью — по данным сервиса svetanet.uz, отключений только отключений, только за последний месяц в городе зафиксировано более 18 тыс. случаев, а активные отключения происходят почти постоянно.
Сильнее всего ситуация заметна в Чиланзаре, Мирзо-Улугбеке и Алмазаре, где перебои случаются чаще всего и длятся дольше всего.
27 июля проблему признали на самом уровне президента: на совещании Шавкат Мирзиёев заявил, что дело не в нехватке средств (в отрасль уже вложено $23 млрд инвестиций и 30 трлн сумов на модернизацию сетей), а в качестве управления системой.
В тот же день министр энергетики Журабек Мирзамахмудов был освобожден от должности, а на его место назначен Шерзод Ходжаев; также лишился поста глава «Региональных электрических сетей».
Президент отметил, что только с начала лета в сетях произошло около 4 тыс. аварий, из-за которых люди оставались без света до 8−10 часов. За этой статистикой также стоят ощутимые потери для бизнеса — рестораторов, производителей, ритейлеров, которые ежедневно теряют деньги, продукцию и клиентов из-за перебоев с электричеством.
Spot обсудил с предпринимателями и экспертами, сколько им стоят отключения, можно ли считать перебои с электричеством тревожным сигналом для инвесторов — и насколько сильно это бьет по имиджу страны.
партнер компании Synergy Consulting, которая специализируется на инфраструктурных и ГЧП проектах.
Для быстрорастущих экономик, таких как Узбекистан, вполне ожидаемо, что рост спроса на электроэнергию тоже будет происходить быстрыми темпами. Поэтому, правительство еще на раннем этапе сосредоточилось на том, чтобы нарастить новые виды генерирующих мощностей. К ним можно отнести и атомные и альтернативные электростанции.
Но наращивание мощностей — не линейный процесс: крупные объемы добавляются в определенные моменты времени, и происходит это неравномерно. Некоторые проекты должны начать работу в ближайшее время, но если посмотреть на данные за последние 10 лет, видна интересная тенденция.
Потребление электроэнергии росло со среднегодовым темпом (CAGR) в 5,02%, тогда как производство электроэнергии — в 4,4% за период с 2016 по 2025 год. То есть рост потребления заметно опережает рост производства.
Потребление на душу населения тоже выросло с 1415 до 1870 кВт⋅ч в год. В целом это говорит о том, что экономика расширяется и растет качество жизни населения. Но сейчас правительству важно поддерживать эту динамику, расширить программу производства электроэнергии и удостовериться, что производство соответствует уровню потребления.
Здесь стоит разделить две темы — возобновляемую энергетику и электросети, — потому что ситуация с ними складывается по-разному. С возобновляемыми источниками ситуация однозначно позитивная: Узбекистан привлек и продолжает привлекать значительные инвестиции в этот сектор.
С электросетями ситуация сложнее. Правительство финансирует расширение доступа, тем более многие объекты возобновляемой энергетики строятся в местах с ограниченным доступом к сетям.
Но генерация растет быстрее, чем сети успевают за ней угнаться, — поэтому в ближайшие несколько лет потребуются серьезные вложения.
Частные инвестиции и государственно-частное партнерство — это то, на чем во многом держится энергетика страны. На декабрь 2025 года, сектор привлек более $35 млрд прямых иностранных инвестиций, и большая часть — именно частные деньги.
Отрасли нужно еще больше инвестиций, и частный капитал вполне может их дать — но только если государство обеспечит понятные и стабильные правила игры: именно от этого зависит, готовы ли инвесторы вкладываться и на каких условиях.
Можно ли тогда назвать отключения света «красным флагом» для инвесторов? Не совсем. Сами по себе перебои — не приговор для проекта, но это то, что обязательно всплывет при due diligence: они увеличивают расходы, срывают производство, требуют резервного питания, повышают страховые риски и удлиняют сроки окупаемости.
Поэтому инвестора на самом деле волнует не сам факт отключений, а то, можно ли этот риск просчитать и снизить. Обычно это решается правильным выбором площадки, надежным подключением и резервными мощностями — генераторами, солнечными панелями, накопителями энергии. Правда, все это удорожает проект.
Особенно чувствительны к перебоям энергоемкие отрасли — производство, логистика, текстильная, химическая и горнодобывающая промышленность. Если проблему можно решить на уровне отдельного проекта или зоны — инвестиции остаются привлекательными. Но если отключения непредсказуемы и решения нет — привлекательность проекта падает.
В идеале эту проблему государство должно решать системно. Иначе инвесторам придется закладывать в бюджет проекта расходы на резервное питание — а это, в конечном счете, ляжет на тарифы и цены для государства или потребителей.
В целом отключения — это не красный флаг, а скорее желтый: они не отменяют проект сами по себе, но точно влияют на его экономику. Инвесторы готовы работать дальше, если видят надежную инфраструктуру, прозрачные тарифы, долгосрочные договоры, поддержку государства, собственную генерацию — или просто понятное решение проблемы с нестабильным светом.
основатель текстильной фабрики DivaTeks и бренда детской одежды DivaKids.
С отключениями света мы сталкивались давно, но именно в этом году проблема начала усугубляться.
Как производитель, мы понимаем, что в период аномальной жары энергосистема испытывает повышенную нагрузку. Но для любого производства даже кратковременное отключение электроэнергии означает остановку оборудования, потерю времени и дополнительные расходы.
Прямой порчи продукции у нас не было, но каждое отключение обходится примерно в $1,5 тыс. в день — именно столько теряют фабрика и бренд каждый раз, когда пропадает свет. Кроме того, из-за скачков напряжения выходит из строя оборудование — это дополнительные затраты на ремонт и время на восстановление процесса.
Готовы ли мы платить больше за стабильность? Нет. Стоимость электроэнергии и без того значительно выросла, поэтому дальнейшее повышение тарифов считаем неоправданным. В первую очередь хотелось бы получить стабильное и качественное электроснабжение по действующим ценам.
Мы просим заранее предупреждать об отключениях либо хотя бы отвечать на звонки во время самого отключения, чтобы можно было понять, на какое время выключили свет. В прошлом году такие предупреждения хотя бы иногда были — это позволяло планировать расходы и избегать лишних трат. В этом году предупреждений нет.
Мы рассчитываем, что ситуация стабилизируется в максимально короткие сроки, поскольку устойчивое энергоснабжение — один из ключевых факторов развития промышленности.
основатель Central Asia Tech Law, директор Центра культурного управления Пекинского института безопасности и управления ИИ, приглашенный профессор ТГЮУ.
Недавние перебои — не просто единичные сбои в работе инфраструктуры. На это все нужно смотреть в контексте трансформации Узбекистана.
За последние 10 лет реформы изменили то, как страну воспринимают извне: из «развивающегося рынка» она превратилась в государство, которое ассоциируется с цифровым правительством, технологическим предпринимательством, диверсификацией промышленности.
Но важно понимать, что этот успех также меняет требования к инфраструктуре страны.
Узбекистан сегодня конкурирует не только за производственные инвестиции или региональную торговлю — он позиционирует себя как площадку для ИИ-компаний, финтеха, облачных сервисов, дата-центров. А у таких инвесторов другая логика оценки страны: для них важны не столько льготы, сколько надежность операционной среды.
Для Центральной Азии это принципиально новая точка отсчета. Раньше конкурентные преимущества региона измерялись природными ресурсами, транспортными коридорами и доступом к рынкам. Следующий этап конкуренции все больше будет определяться тем, чья экономика способна обеспечить наиболее стабильные условия для цифровых отраслей.
В этой логике надежность энергоснабжения — это уже не просто вопрос инфраструктуры, а показатель экономической конкурентоспособности страны.
Для Узбекистана это особенно важно: его модель развития все больше опирается не на изобилие ресурсов, а на институциональные реформы, человеческий капитал и инновации.
Эта стратегия дала стране хорошие позиции. Но именно она же и требует, чтобы инфраструктура планировалась с учетом будущего спроса, а не реагировала уже после проблемы и латала дыры постфактум.
Каждый новый IT-парк, платформа электронного правительства, промышленная зона или ИИ-инициатива — это предсказуемый рост потребления электроэнергии. Энергетическое планирование и цифровую политику больше нельзя обсуждать отдельно друг от друга.
И это не уникальная ситуация для Узбекистана. Страны — лидеры гонки за ИИ одновременно наращивают генерацию, укрепляют сети передачи и вкладываются в цифровую инфраструктуру. Вычислительные мощности растут вслед за энергетическими.
Политика в сфере ИИ все чаще начинается именно с энергетической политики.
Нагрузка, которую сейчас испытывает энергосистема Узбекистана, — это в большей степени следствие быстрого экономического роста, чем его противоречие. Но следующий этап реформ будут оценивать не только по новым институтам и инвестиционным программам, но и по тому, успевает ли критическая инфраструктура за темпом цифровых амбиций страны.
основатель сети Caravan Group и ресторана «Музей Плова».
С отключениями света мы сталкиваемся регулярно. И пока нам бесконечно грозят отрезать от коммуникаций, альтернатив никто не предлагает.
Отключения — это не только риск испортить продукты или оставить гостей в жаре, но и прямые убытки. И мы даже готовы платить больше, если поставки будут стабильными. Но у этой цены есть разумный предел.
Сейчас самое главное — снять бюрократические барьеры. Нужно упростить, а где-то и вовсе убрать излишне жесткие разрешительные процедуры для установки альтернативных энергосистем. Если предприниматель завозит сертифицированное, готовое технологическое решение из стран с передовым контролем качества — Японии, США, Европы, — дополнительно тестировать его в Узбекистане нет необходимости.
Государству стоит дать таким решениям зеленый свет и обеспечить их внедрение без бесконечных согласований и бумажной волокиты со стороны десятков ведомств.
Поэтому мы активно ищем автономные решения, которые смогут пройти все разрешительные процедуры. Нашим ресторанам «Музей Плова» и Chinara’s в этом смысле может помочь близость к воде, а для Caravan мы уже всерьез просчитываем накопительные аккумуляторы.
Мы уже работали с гелиоколлекторами и солнечными батареями, и и, как показал этот опыт, за автономностью — будущее.
Наверное, одно из самых перспективных решений для сферы общепита — когенерационные микроустановки (микро-ТЭЦ) и топливные элементы. Они смотрятся как современные шкафы, по размеру не превышают небольшую котельную, работают бесшумно. Такие установки забирают магистральный газ и выдают электричество с очень высоким КПД, а на выходе дают чистую воду и тепло. По сути это полностью закрывает потребность в горячем водоснабжении и отоплении.
Правда, здесь возникает открытый вопрос, как на такие установки отреагируют «Худудгазтаъминот» и Министерство энергетики.
Конечно, мы ждем развития атомной энергетики в стране, но в текущих реалиях логичнее договариваться с соседними странами о закупках газа. Когда стоит выбор — покупать ресурс дороже или остаться вовсе без него, выбор для бизнеса очевиден.
Подобные отключения напрямую влияют и на имидж страны. Стабильность базовой инфраструктуры в столице и регионах — это прямой маркер инвестиционной привлекательности и туристического комфорта вообще всего Узбекистана.
Если дать бизнесу свободу в выборе и быстрой интеграции альтернативной энергетики, это снизит нагрузку на общие сети и обезопасит репутацию рынка.
