Uzinvest.uz — инвестиционная платформа, созданная супругами Викторией и Уктамом Хасановым в 1994 году. На сайте и в социальных сетях площадка обещает «защищенные инвестиции» со средней рентабельностью 80−100%, юридическое сопровождение каждой сделки и инструменты, исключающие потерю вложений.
Один из основателей Уктам Хасанов приобрел широкую публичность в 2026 году в связи с делом финтех-компании Solfy, узбекское подразделение которой он возглавлял. На фоне конфликта компании с НБУ 27 марта этого года Хасанов был задержан и взят под стражу в Ташкенте, в отношении него было возбуждено уголовное дело. Международные юристы, представляющие интересы иностранных инвесторов компании, представили его задержание как давление в рамках коммерческого спора.
Spot подробно разбирал конфликт между Solfy и НБУ. Подробности можно почитать тут.
После публикации материала о споре между НБУ и Solfy с редакцией связались несколько человек, которые утверждали, что задолго до задержания Хасанова пострадали от деятельности платформы Uzinvest. Spot связался с ними и изучил представленные документы.
По меньшей мере 12 человек направили обращения в правоохранительные органы в связи с деятельностью Хасанова в рамках площадки Uzinvest. Совокупный заявленный ущерб по известным редакции случаям составляет около $1,87 млн: порядка $500 тыс. приходится на проекты, связанные с Азизом Умурзаковым, около $370 тыс. — на проекты Рустама Ибрагимова, еще около $1 млн — на проекты Child Tracker и Get Club. Большинство описанных случаев относятся к периоду с 2019 по 2025 год.
По инициативе одного из пострадавших — Дмитрия Марченко — была создана группа, участники которой обменивались информацией, подавали коллективные заявления в правоохранительные органы и совместно работали с юристами. Других пострадавших Марченко разыскивал через открытые реестры компаний. По его словам, мошенники нередко рассчитывают именно на то, что пострадавшие из-за стыда будут замалчивать произошедшее, — а это лишь способствует продолжению подобной деятельности.
Spot пообщался с несколькими инвесторами, которые вложили деньги в проекты на Uzinvest, но в итоге остались ни с чем. Также редакция связалась с Викторией Хасановой и запросила у нее комментарий, но ответа не получила.
Uzinvest: инвестиционная площадка и семья Хасановых
Сайт uzinvest.uz позиционирует себя как «крупнейшую инвестиционную площадку Узбекистана» с опытом сопровождения инвестиционных проектов с 1994 года и более чем 2000 размещенными проектами. Средняя заявленная рентабельность проектов — 80−100%.
Фото: скриншоты с сайта uzinvest.uz
Площадка принадлежит группе компаний Victory, в которую входят бизнес-адвокатура, юридическая консалтинговая компания и инвестиционная компания Victory Investing. Основатели — Уктам Хасанов и его супруга Виктория Хасанова.
Согласно данным издания Daryo.uz, Уктам Хасанов родился в 1967 году в Бухарской области. Ранее он был судим по статьям 165 (вымогательство), 168 (мошенничество), 209 (должностной подлог) и 211 (дача взятки) Уголовного кодекса Узбекистана.
В октябре 2021 года он был назначен генеральным директором Solfy CA — узбекистанского подразделения международной финтех-платформы Solfy. 27 марта 2026 года Хасанов был задержан в рамках уголовного дела о хищении средств Национального банка Узбекистана и с тех пор находится под стражей.
Уктам Хасанов и его супруга Виктория Хасанова. Фото: скриншот с YouTube-канала «Alter Ego. Все про Узбекистан»
В одном из интервью супруги Хасановы описывали концепцию площадки следующим образом: к ним как к юристам регулярно обращались предприниматели — одни искали объекты для вложений, другие нуждались в финансировании. Со временем они систематизировали эту деятельность, создав платформу для сведения «авторов проектов» с инвесторами.
«Находим друг для друга автора проекта и инвестора», — говорил Уктам Хасанов. По его словам, площадка берет комиссию в размере 5% с каждой из сторон, но только по факту состоявшейся сделки. Юридическое оформление сделок — открытие компаний, составление договоров, структурирование сотрудничества — также брал на себя Хасанов.
Как выглядят проекты
В Telegram-канале uzinvest.uz продолжают публиковать посты (последний пост вышел 13 июля) с карточками проектов с пометкой «Защищенные инвестиции в высокодоходные проекты». Редакция Spot приводит ряд недавно размещенных предложений.
Продажа готового бизнеса. Фото: скриншоты с сайта uzinvest.uz
Рентабельность в 80−100% и выше Уктам Хасанов объяснял особенностями местного рынка.
«Когда мы видим, что проекты, которые выставляются у нас на сайте, они с 80-ти или стопроцентной рентабельностью, то это очень высокая рентабельность. Да, иногда люди не верят, как это может быть, чтобы 100% рентабельность. Но если посмотреть, то это средняя рентабельность», — говорил он, объясняя это низкой конкурентной средой. По словам Хасанова, если крупных игроков на рынке менее десяти, ниша считается низкоконкурентной, а таких ниш в Узбекистане, по его оценке, большинство.
На сайте площадки также представлен раздел «Самые успешно реализованные проекты», в котором фигурируют пять проектов:
- мобильное приложение Child Tracker;
- образовательный сервис Get Club;
- сервис поиска прибыльных товаров Tenderzone;
- кинопроект Silk Road;
- энергосберегающая система отопления Calidum Innovation.
Примечательно, что Child Tracker — один из проектов, в который вложил деньги один из пострадавших, чья история приводится ниже.
Декларируемые инструменты защиты
На сайте и в интервью Хасановы описывают два ключевых инструмента защиты инвестиций. Первый — так называемая сделка репо, второй — страхование финансовых рисков.
Сделку репо Уктам Хасанов описывал следующим образом: инвестор, помимо своей основной доли, приобретает дополнительную долю компании — с условием, что автор проекта обязан её выкупить обратно после возврата инвестиций. «По сделке (условно называемой РЕПО) инвестору переходит до 90% доли в бизнесе на условиях возвратности полученной доли после погашения инвестиций. Таким образом, инвестор получает полный юридический и финансовый контроль над компанией», — говорится на сайте. По словам Хасанова, это позволяет инвестору блокировать крупные сделки, заменять руководителя и контролировать все транзакции.
«Это самое оптимальное — кто лучше всего посмотрит за своими деньгами? Вы сами. Если у вас в руках контрольный пакет, вы не допустите, чтобы потеряли свои деньги», — объяснял Хасанов логику инструмента.
Второй инструмент — страхование финансовых рисков. Виктория Хасанова описывала его так: если автор проекта не выплачивает дивиденды в оговоренный срок, инвестор вправе обратиться в страховую компанию, которая выплатит причитающуюся сумму, после чего сама становится кредитором автора проекта.
Вместе с тем в разделе «Ограничение ответственности» на сайте uzinvest.uz прямо указано: «лица, организовавшие презентацию инвестиционного проекта, размещенного на инвестиционной площадке UZINVEST.UZ, не несут никакой ответственности перед инвестором за невозврат либо частичный невозврат инвестиций, в том числе в связи с совершением фаундером/автором проекта противоправных действий».
Виктория Хасанова. Фото: скриншот с YouTube-канала «Alter Ego. Все про Узбекистан»
Истории пострадавших
Дмитрий Марченко,
инвестор, потерявший деньги на Uzinvest
Я гражданин России, живу и работаю в Ташкенте. У нас есть Telegram-группа, в которой состоят более 20 человек. Все они так или иначе пострадали от деятельности Uzinvest и Уктама Хасанова: вложили реальные деньги в проекты, которые он продвигал, и потеряли их. Среди нас — граждане России, Азербайджана и другие иностранные инвесторы. Объединяет нас одно: Хасанов наводил всех на одного и того же человека — предпринимателя Азиза Умурзакова, который в итоге присваивал наши деньги.
Этот Умурзаков — настоящий человек-оркестр. Он и фермы создавал, и теплицы строил, и бумагу производил, и медицинские пластыри, и гипсокартон. Но результат у всех его инвесторов был одинаковый: деньги терялись. И каждый раз посредником был Уктам Хасанов.
Как я в это попал? Хасанов предложил мне три инвестиционных проекта. Один из них — переработка полиэтиленовых гранул в партнерстве с Умурзаковым. Я поначалу сомневался, но Уктам убедил меня: мол, знает Азиза давно, знает его семью, это человек слова, ответственный. Я поверил — еще и потому, что Хасанов позиционировал себя как опытный юрист с двумя тысячами реализованных проектов. Казалось, такой человек должен дорожить репутацией.
Деньги я передавал наличными — и Умурзакову на закупку сырья, и Хасанову за его услуги. Я попросил оформить залоговое обеспечение. Уктам составил документы: в качестве залога фигурировал станок по производству клейкой ленты. Как потом выяснилось, этот станок Азизу даже не принадлежал. Но главное — после подписания документов у меня на руках не оказалось ни одного из них. Хасанов присылал все в Telegram, подписывали мы в его офисе, а оригиналов я так и не получил.
После того как деньги ушли, я потерял контроль над бизнесом полностью. На производство меня пускали всего два раза — под разными предлогами Умурзаков избегал встреч. Отчетов не было: один раз он показал какие-то записи в блокноте, и на этом все. В какой-то момент он сообщил, что отгрузил продукцию «доверенным» контрагентам без единого документа и доверенности, и попросил перевести еще 6 млн на доставку. Деньги я не дал — и правильно сделал, потому что никакой «доставки» не существовало.
Я обратился к Хасанову за помощью. Он предложил судиться — за мой счет, но «со стопроцентной гарантией результата». Судиться с той самой фирмой, которой якобы была отгружена продукция. Это был последний момент, когда я еще воспринимал его как союзника.
Затем я начал звонить другим соучредителям Умурзакова по открытым источникам. Первый, второй, третий, четвертый — ни один не сказал мне ничего хорошего. Все говорили одно и то же: «Вложил деньги, потерял, а познакомил нас Уктам Хасанов». Я не нашел ни одного человека, для которого проект с Умурзаковым обернулся прибылью.
Вывод напрашивается сам собой: Хасанов намеренно сводил инвесторов с человеком, который присваивал их деньги. Иначе зачем из года в год продвигать одного и того же «партнера», от которого все уходят с убытками? Репутационного смысла в этом нет — значит, есть личная выгода.
Проекты Uzinvest рекламировались на бизнес-завтраках, презентациях. Все было обернуто в пафос и красивые слова. Но за этим фасадом — одна и та же история: деньги инвесторов уходили, на руках оставались юридически бесполезные бумаги, составленные самим же Хасановым.
Мы писали жалобы, коллективные обращения к бизнес-омбудсмену, индивидуальные заявления. Каждый раз все сводилось к тому, что это «гражданский спор» с Умурзаковым. Но моя цель — не судиться с Азизом за деньги. Моя цель — показать, что во всех этих историях есть одно общее лицо: Уктам Хасанов. Человек, который прямо в центре Ташкента, используя символику Узбекистана и позиционируя себя как главную инвестиционную площадку страны, систематически обворовывает иностранных инвесторов и наносит репутационный ущерб республике как месту для ведения бизнеса.
Аноним,
инвестор, потерявшая деньги на Uzinvest.
Я по профессии бухгалтер, и даже это не уберегло меня от того, что произошло. В мае 2023 года я вложила $200 тыс. семейных денег в текстильный проект в Андижанской области — и с тех пор не вернула ни копейки.
Все началось с YouTube. Уктам Хасанов и его жена Виктория тогда очень активно заполняли интернет-пространство: ролики об инвестициях, успешных проектах, надежных партнерах и проверенных проектодержателях. Один из таких роликов я и увидела — с Рустамом Ибрагимовым, андижанским предпринимателем, владельцем текстильной фабрики. Проект выглядел убедительно: производство, готовая инфраструктура, конкретные цифры, обещания гарантированной прибыли. Я связалась с площадкой Uzinvest.
Мы собрали $120 тыс. в сумовом эквиваленте из семейных накоплений и еще $80 тыс. заняли у родителей.
Уктам Хасанов выступал как гарант заключения сделки и взял на себя полное юридическое сопровождение: подготовку всех документов, включая протоколы общего собрания, учредительные документы и иные сопутствующие договоры и соглашения. Так появилось Общество с ограниченной ответственностью «Хлопковое достояние», где доли распределялись следующим образом: моя доля — 80% от уставного фонда общества, а ООО «Namuna», владельцем и директором которого был Рустам Ибрагимов, стало вторым учредителем с долей в 20%. Со слов Уктама Хасанова и Рустама Ибрагимова выходило, что Ибрагимов внесет свою долю оборудованием — однако, как выяснилось позже, ни в одном документе это не было указано, никакого оборудования фактически внесено не было, никаких оценок и актов приема-передачи не составлялось.
Уктам Хасанов составил некие псевдоюридические соглашения, по которым мне обязались вернуть вложенные деньги в случае неполучения прибыли или моего выхода из состава учредителей. На бумаге все выглядело солидно — миллиардные суммы, печати, подписи. Однако по факту эти документы и договор поручительства были составлены с нарушениями законодательства и не имели никакой юридической силы.
Рустам Ибрагимов и Виктория Хасанова. Фото: скриншот с YouTube-канала «GLOBAL INVEST • International investment platform»
Я просила сделать все через нотариуса — поставить запрет на продажу фабрики, принадлежавшей Ибрагимову и Namuna, оформить нормальный залог. Уктам Хасанов отговорил: зачем нотариус, все и так защищено договорами поручительства.
Позже, когда мы встретились уже в конфликтной обстановке и я прямо спросила об этом, он ответил откровенно: если бы все оформлялось через нотариуса, Ибрагимов бы не согласился — фабрика принадлежит его маме, она бы не дала разрешения. И добавил, что тогда бы у него вообще «не получилось» привлечь таких инвесторов, как я. То есть он сам подтвердил, что документы намеренно оформлялись так, чтобы у нас не было реальной защиты.
Проект обещал баснословную прибыль: через год — $100 тыс., через два — возврат всех вложенных $200 тыс. Это было прописано в документах, звучало в YouTube-роликах. Я заплатила Хасанову за сопровождение сделки 10% от суммы инвестиций — $20 тыс. Причем поначалу Уктам сказал, что комиссию должны платить обе стороны, но Ибрагимов отказался — и я, доверяя проекту, заплатила и за него.
Примерно через восемь месяцев Рустам перестал выходить на связь. Я звонила Уктаму — тот успокаивал: Рустам человек верующий, у него уважаемые родственники в Андижане, в том числе руководитель крупного банка, он не посмеет опозорить семью. Одни слова, никакой реальной помощи. Так прошел еще год.
Мы наняли адвокатов и поехали в Андижан. Сняли Ибрагимова с поста директора — назначили нового человека, все по закону, с уведомлением за месяц. Когда приехали, Рустам заявил, что мы сняли его неправильно и не по закону, потом сослался на сердце и ушел в мечеть. Только в декабре 2024 года нам удалось забрать электронную цифровую подпись и электронные ключи. Когда я зашла в систему, обнаружила: Ибрагимов уволил себя как директора еще в 2023 году — без моего уведомления, без протокола учредителей, без назначения нового директора, — через несколько месяцев после открытия «Хлопковое достояние». Все это время, больше полутора лет, он не имел права вести никакую деятельность от имени компании. Но продолжал это делать: продавал товар, заключал договоры, распоряжался расчетным счетом.
В ноябре 2024 года мы с адвокатами приехали на фабрику. Ибрагимов показал огромный склад — 140 тыс. футболок на сумму, эквивалентную 2 млрд сумов; в присутствии нашего адвоката был составлен акт о том, что этот товар в наличии на складе и принадлежит «Хлопковому достоянию». Я вернулась домой, поняла, что надо немедленно вывезти хотя бы это. Через три дня приехала с двумя фурами. Склад был абсолютно пуст.
Вызвали полицию, участкового, отправили заявление в Андижанскую прокуратуру — но, несмотря на мое заявление как учредителя компании с долей 80% о краже товара в особо крупном размере с моей же фабрики, с которой у моей компании зарегистрированный договор аренды, уголовное дело андижанские правоохранители не завели и предложили идти в экономический суд. Хотя на руках у нас было видео с товаром, акт о его наличии с подписями Ибрагимова и других ответственных лиц компании и печатью, договор хранения. В результате — ничего. Другими словами, в Андижане заявления на Ибрагимова спускаются на тормоза, другого объяснения, к сожалению, тут нет.
Мы наняли аудиторскую компанию Marikon. Они подняли все документы, таможенные декларации, и картина стала ясной. Через нашу фирму отгружалось 10−15 видов товара в Россию — майки, костюмы, шорты, халаты
Фирма-покупатель в России оказалась фиктивной — на письменный запрос пришел ответ от DHL: по указанному адресу такой компании нет. Деньги за отгруженный товар так и не вернулись — около $96 тыс. На счете фирмы, когда мы законным образом забрали ЭЦП у Ибрагимова, было ноль.
На сегодняшний день никаких активов и собственности у «Хлопкового достояния» нет, зато есть огромные штрафы от налоговых органов, возникшие в результате деятельности человека, не имевшего на это никакого юридического права.
Когда я уже разобралась в ситуации и вышла через общих знакомых на другого инвестора — Елену из Москвы, вложившую деньги в проект от Уктама Хасанова и Рустама Ибрагимова, — оказалось, что ей предложили идентичный проект по той же самой схеме, но на полгода позже. Тот же залог в виде фабрики семьи Ибрагимова (Namuna), те же красивые обещания, даже экспортные контракты были практически одинаковые — с теми же фирмами-однодневками.
Ранее, когда я пыталась узнать у Уктама контакты других инвесторов Ибрагимова, он отказал. В тот же момент Елена просила у него мои контакты — тоже получила отказ. Он намеренно держал нас в неведении друг о друге, а тем временем предлагал этот же проект новым инвесторам, уже зная, что первые ничего не получили и были просто обокрадены.
Из-за махинаций под директорством Ибрагимова у Елены ситуация еще хуже: помимо потерянных $170 тыс., ее фирма оказалась в долгах перед российскими контрагентами на сумму около $180 тыс. Те же фиктивные схемы, те же подставные фирмы.
Мы писали жалобы в правоохранительные органы Ташкента и Андижана. Везде одно и то же: идите в экономический суд. Правоохранители Ташкента просто отправляли наше дело в Андижан, хотя деньги инвесторов передавались в Ташкенте, банк находится в Ташкенте, и прописка Ибрагимова — тоже в Ташкенте.
Документы, которые составлял Хасанов при юридическом сопровождении сделок, оказались юридически беспомощными: нет протоколов согласия учредителей компании Namuna, даты в разных документах не совпадают, поручительство подписано Ибрагимовым от имени самого себя — он одновременно и директор фирмы-поручителя, и сторона сделки. Именно так это и задумано: документы составлены так, чтобы инвестор заведомо проигрывал любой экономический суд. Эта мошенническая схема абсолютно идентична схемам, применявшимся к другим пострадавшим инвесторам, которые доверились Хасанову.
Сейчас мы объединились — большее количество пострадавших, которых нашел один из инвесторов, обзванивая соучредителей разных фирм Ибрагимова по открытым реестрам. Ни один из них не сказал, что проект принес прибыль, — все говорят, что Уктам Хасанов их обманул и вывел их средства. Одна платформа, один посредник, одна схема. Пострадавших от деятельности Uzinvest во главе с Хасановым и псевдо-проекто-держателей вроде Ибрагимова — более 30 человек.
Аноним,
инвестор, потерявший деньги на Uzinvest
После почти 20 лет жизни и работы в Швеции, в декабре 2023 года я вернулся в Узбекистан, чтобы инвестировать накопленный капитал в отечественную экономику. К сожалению, мой опыт столкновения с инвестиционными проектами привел к потере более $200 тыс.
Информацию о платформе Uzinvest я нашел в интернете примерно в 2021 году. Основатели проекта Уктам и Виктория Хасановы обещали доходность от 40% годовых, утверждая, что каждый проект застрахован и имеет залоговое обеспечение. Мой брат тогда посетил их офис в Ташкенте и выразил сомнения, поэтому сначала я воздержался от участия. Однако после возвращения в страну я все же обратился к платформе. В итоге три предложенных проекта принесли мне огромные убытки.
Первый проект — грузовая техника. Мне предложили купить грузовик HOWO за $80 тыс. для сдачи в аренду Мухаммаду Сыддыку с обещанием дохода до $15 тыс. в месяц. На деле за полгода я получил всего около $800, после чего технику пришлось продать с убытком.
Все договоры готовил лично Уктам Хасанов. По его схеме я за $2 тыс. приобрел юрлицо, ранее принадлежавшее его старшему сыну (якобы для возврата НДС), и выплатил Хасанову 5% комиссии наличными в офисе. В процессе выяснилось, что на фирме висел долг более 600 млн сумов, а у арендатора не было никаких реальных контрактов.
Сыддык перестал выходить на связь, а позже в отношении него возбудили уголовные дела по фактам мошенничества. В прошлом году Мухаммада Сыддыка признали виновным и приговорили к реальному лишению свободы. Машину я продал за $65 тыс., а мой чистый убыток составил около $15 тыс.
Второй проект — тепличное хозяйство. Я инвестировал $60 тыс. в тепличное хозяйство Азиза Умурзакова. Вся юридическая сторона сделки лежала на Хасанове, который составил нотариальный договор займа под залог доли Умурзакова в компании-поручителе и взял за это 5% комиссии наличными. Позже выяснилось, что договор залога был юридически ничтожным, так как у поручителя отсутствовал протокол собрания учредителей.
В ходе разбирательств вскрылись критические факты:
- многолетняя схема обмана, тянущаяся с 2019 года: мы встретили уже несколько десятков пострадавших по этой схеме. Хасановы отлично знали о долгах и невыполненных обязательствах Умурзакова на сотни тысяч долларов, но скрывали это и продолжали проталкивать его кандидатуру новым вкладчикам;
- продвижение личных протеже: братья Умурзаковы были ключевыми фигурами для основателя платформы. Уктам Хасанов выступал их покровителем, постоянно лоббировал их интересы и буквально «совал» их проекты всем инвесторам, ручаясь за них лично.
Выплаты мне так и не начались. При попытке вернуть средства в адрес моего коллеги по инвестициям от заемщика поступали угрозы личной безопасности. Проект не работает, мой убыток составил $56 тыс.
Третий проект — IT-стартап Child Tracker. Я вложил $100 тыс. в покупку доли в IT-проекте под руководством Шерзода Рузиева. Договоры снова оформлял лично Хасанов. Первый транш сделал меня соучредителем, но после второго транша обещанное переоформление документов и увеличение моей доли так и не были выполнены.
Позднее выяснилось, что доли в проекте неоднократно переуступались разным лицам по заниженной стоимости. Сегодня деятельность проекта заморожена, а Рузиев находится под следствием. Как оказалось, эта история тоже носит массовый характер: по проекту Шерзода Рузиева сейчас несут огромные убытки и «горят» еще несколько десятков обманутых инвесторов, поверивших рекомендациям Хасановых.
Анализ моего опыта участия в этих проектах указывает на системный характер нарушений:
- личное составление договоров — все документы готовились лично Уктамом Хасановым и на практике содержали уязвимости и скрытые долги, лишающие инвестора шансов вернуть деньги законным путём;
- наличная комиссия — взимание 5% наличными с обеих сторон сделки создавало прямую заинтересованность посредника в самом факте подписания договора, без оглядки на безопасность инвестиций;
- избирательный отбор — продвигались только проекты лиц, находившихся в тесном контакте с руководством платформы.
На сегодняшний день по фактам деятельности указанных лиц ведутся следственные действия. Я намерен добиваться всесторонней правовой оценки действий авторов проектов и руководства платформы Uzinvest исключительно в правовом поле Республики Узбекистан.
