С 2024 года в Ташкенте ежегодно проводятся фестивали электронной музыки Sublimation. Первый фестиваль состоялся во Дворце культуры авиастроителей, второй, в 2025 году, на телебашне. Оба раза организаторы делали ставку на нестандартные площадки и программу, где электронные диджеи играют рядом с оркестром, или зарубежные артисты с местными традиционными музыкантами.
И если несколько лет назад электронная музыка в Узбекистане жила в основном в небольших клубах и закрытых комьюнити. Сегодня Ташкент попадает в списки лучших фестивалей мира, а выступления узбекистанских диджеев входят в топ-10 лучших сетов Boiler Room.
За проектом стоит Сабина Иноятова: диджей, музыкальный продюсер, основатель и музыкальный директор Sublimation.
В этом году Sublimation прошел во дворце искусств «Туркистон». Но за красивыми мероприятиями для зрителя стоит большой этап подготовки, расходов и согласований. Сколько стоит провести такой фестиваль? Почему гонорар зарубежных артистов растет, а узбекистанские музыканты получают меньше, чем заслуживают? И готова ли публика платить за билеты?
Spot поговорил с Сабиной дважды: в разгар подготовки к фестивалю, чтобы узнать, как он устроен изнутри, и после него, чтобы подвести итоги.
Как появилась Sublimation
Я родилась и выросла в Узбекистане, закончила Ташкентский архитектурно-строительный университет, но потом переехала с семьей в Ригу. Там я стала работать сначала просто как организатор мероприятий, потом как курирующий арт-директор и после уже как букер. Это по сути специалист, который договаривается с артистами, концертными площадками и занимается организацией выступлений.
Параллельно я сама стала заниматься музыкой и выступать под именем Sabinē. У меня нет музыкального образования, но я всегда горела этим. Действовала в основном интуитивно, и всегда стеснялась говорить, что у меня нет профессионального диплома. Конечно, я вникала в то, как все выстраивается: ходила на курсы, училась играть на фортепиано. Но все равно чувствовала себя некомфортно, особенно рядом с музыкантами с академическим образованием.
Недавно мы проехали с нашим проектом Sublimation Yurt, по регионам Узбекистана и я поняла, что неважно, есть у тебя музыкальное образование или нет. Главное — твое внутреннее состояние и то, насколько тебе это важно. Поэтому теперь я считаю, что суть в другом: если у тебя есть этот внутренний огонь, твое чувство, оно ведет тебя вперед и дает возможность развиваться.
В Риге я стала организовывать мероприятия, привозить звезд и сама выезжать как диджей. И все равно каждый год прилетала в Узбекистан. В 2021 году меня пригласили выступить на мероприятии у Fragment, ребята проводили электронные вечеринки в Ташкенте. Я познакомилась с комьюнити, со всеми подружилась, мы даже провели несколько мероприятий. А когда вернулась в Ригу, продолжала поддерживать со всеми связь.
Тогда, после знакомства с этими людьми, мне и пришла мысль создать проект. Я стала думать, как можно выражать свое творчество через эмоции и передавать то, что ты не можешь сказать словами. Похожее состояние и термин я нашла в психологии — сублимация. Это когда человек выражает свои сильные переживания или в целом чувства через написание стихов, музыки или живописи.
Так что на Sublimation меня вдохновили люди в Ташкенте. Они были такие свободные, андерграундные, и они хотели проявлять себя в творчестве.
Тогда в регионе почти не было крупных событий такого формата, особенно с электронной музыкой. И в итоге Sublimation стал первым масштабным фестивалем, где была электронная сцена с локальной идентичностью.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Фестивальная жизнь
Первое мероприятие под брендом Sublimation мы провели в 2021 году, в Риге. И еще тогда я работала с командой из Ташкента. У нас уже был логотип, айдентика, дизайнер, копирайтер. Фестиваль мы проводили в портовой зоне, пригласили граффити-художников, установили инсталляции, привезли артистов. Вложили во все это личные средства, мои и партнера по проекту в Риге.
Потом прошла еще одна волна пандемии, и уже в 2022 году мы решили делать Sublimation в Ташкенте. На тот момент это было буквально небольшое мероприятие для своих: объединение диджеев, музыкантов, просто людей с похожим мировоззрением.
И все это время у меня была идея привезти Boiler Room в Узбекистан. Когда я начинала об этом рассказывать, многие не знали или не понимали, что это такое. Мне приходилось объяснять, что через такие мероприятия можно рассказать всему миру про музыкальную индустрию Узбекистана и показать, как она звучит.
В какой-то момент я была на конференции British Council, где собирались промоутеры и организаторы из стран СНГ. И мне дали ментора. Он объяснил, что для проведения таких масштабных и значимых для страны мероприятий существуют специальные гранты. Даже отправил ссылку на конкретный конкурс и сказал, что надо заявляться.
И мы действительно в 2023 выиграли первый грант на проведение Boiler Room в Узбекистане. Я очень долго к этому шла, так что понимание как можно все организовать уже было. Каждый раз когда за рубежом я говорила, что приехала из Узбекистана, мне все говорили: «oh, sunny country». Нас ассоциировали с солнцем, и Институт Солнца в Паркенте оказался идеальной локацией. Это уникальное место, и в мире только два таких сооружения. Там мы и провели первый Boiler Room.
При подготовке лайнапа исходили из того, что у нас есть классные ребята. Например, всем очень понравился сет местного музыканта и продюсера Йозефа Тумари. После Boiler Room он стал получать довольно много предложений, а в прошлом году его альбом попал в топ-10 лучших релизов в мире по версии Bandcamp.
Для такого масштабного мероприятия у нас был небольшой бюджет, даже с учетом гранта в 7 тыс. фунтов (около $8,5 тыс. на 2023 год). Но в итоге сама команда Boiler Room была шокирована тем, как вообще получилось такое мероприятие с таким минимальным бюджетом, и как профессионально было все организовано. Они были шокированы командой, Институтом Солнца, страной. После этого у нас зародились очень хорошие с ними отношения. И они даже пригласили меня на фестиваль Boiler Room в Берлине, где я смогла увидеть изнутри, как делаются фестивали такого масштаба.
Локация как часть истории
После всего этого мы решили делать свои собственные фестивали в Узбекистане. И мы очень долго искали локацию. У меня архитектурное образование, поэтому локация это не просто место проведения, а часть художественной концепции. Мы ищем пространства, которые сами несут сильный культурный или архитектурный код и могут стать «соавторами» фестиваля.
Мне важно подсветить именно локацию, потому что в Узбекистане очень много уникальных зданий и архитектура безумно красивая. Для меня искусство и музыка взаимосвязаны.
И нестандартная локация помогает сформировать особое восприятие Sublimation. Гости попадают не просто на концерт, а в иммерсивную среду, где сама архитектура или ландшафт становится частью искусства. В такой локации люди «чувствуют себя в моменте». Людям интересно не просто приходить на фестиваль, а попадать в какое-то путешествие по музыкальному миру и миру искусства, где помимо выступлений есть что-то еще.
Но с такими пространствами сложнее работать, они не рассчитаны на такое количество звука, света, оборудования. В таких архитектурных объектах часто нестандартная акустика. Так что приходится продумывать все, даже то, как мы проведем электричество. Но даже в этом вся особенность атмосферы, и такого результата мы никогда не добились бы в стандартном концертном зале.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Первая сублимация
Первый свой фестиваль Sublimation мы провели в 2024 году во Дворце культуры авиастроителей. Помимо местных ребят, мы пригласили иностранных исполнителей. Они приехали заранее, посетили Самарканд, погуляли по всем культовым локациям Ташкента и даже в горы съездили. После этого мы получали отзывы о том, что они сейчас себя репрезентуют как амбассадоры Узбекистана, потому что для них это было открытие страны с уникальным звучанием, едой, культурой и, самое главное, гостеприимством.
Второй фестиваль мы провели в 2025 году на Ташкентской телебашне, и в рамках нашего проекта работала отдельная сцена Boiler Room. Обычно Boiler Room приезжает на отдельные мероприятия или делает свои сцены только на крупнейших международных фестивалях. Для нас это стало гордостью и заявлением миру: Sublimation — международный проект, которому по силам сцена Boiler Room.
И тогда нам хотелось сделать акцент именно на музыкальной сцене Узбекистана, а не привозных артистах. Моя задача как музыкального директора была подсветить, чтобы на сетах, неважно, электронная это музыка или нет, звучала наша локальная музыкальная айдентика. Это были и макомистка Хайринисо Акбарова, и Doppi Twins с национальным тамбуром. В моем сете был перкуссионист, играющий на доире, Гуломжон Мухамеджанов. Все артисты были локальные, и мы донесли миру, что Узбекистан имеет свое уникальное звучание, даже в электронной музыке.
В итоге, мы даже попали в топ-10 лучших фестивалей мира, которые стоит посетить по версии Resident Advisor. Это одна из самых больших музыкальных платформ. Их журналистка была на всех сетах и сказала, что такого звучания раньше не слышала. После этого о нас написали Mixmag и DJ Mag, а креативный продюсер Boiler Room упомянул наш Boiler Room в Узбекистане на Billboard. Для нас это стало официальным признанием: мы международный фестиваль.
За эти 2 фестиваля мы собрали около 12−13 тыс. человек, более 4 тыс. в 2024 году и более 8 тыс. в 2025-м. Приятнее всего, что приходят не только свои. Около 40−50% из этих гостей были иностранцы, причем 30% приезжали из Центральной Азии и СНГ, а 15−20% из дальнего зарубежья. Больше всего ребят из Казахстана и Кыргызстана, дальше Россия, Турция, Германия, Великобритания. Иностранцы обычно остаются на 2−3 дня, с пятницы до понедельника, и тратят на месте в среднем от $700 до $1 тыс. за уикенд: гостиница, еда, транспорт, мерч.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Что было на Sublimation в этом году
В этом году фестиваль прошел во дворце искусств «Туркистон». Сублимация расположилась на всех трех этажах дворца, у нас были две сцены «Нур» и «Турон», интерактивные LED-экраны и инсталляции. «Туркистон» — уникальная локация и состоит из множества архитектурных решений, которые нам хотелось бы подсветить. Наша задача была — создать лучшую версию того, что мы видим, и превратить это в визуальную шоу-программу на два дня.
За весь свет на фестивале отвечала SILA SVETA. Это международный проект, который делает шоу для артистов класса А, например Билли Айлиш, The Weeknd, они делали открытие FIFA, работали на Coachella. Для меня это всегда было чем-то недосягаемым, и я говорю как есть. Они были нашими вдохновителями, когда мы строили сцены. И оказалось, что один из сооснователей SILA SVETA посетил Sublimation в 2025 году. Нам было безумно приятно узнать, что ему понравилась идея нашего позиционирования. В 2026 году мы связались с командой, и наше общение быстро переросло в коллаборацию.
Для нас важен звук, и мы ставим L-Acoustics. Такую систему используют на Tomorrowland и Coachella.
Отдельно у нас была зона для покупки мерча, где можно будет что-то интересное для себя приобрести. Наши дизайнеры очень старались, изучали историю здания, просматривали орнаменты. Мы каждый год делаем качественный продакшн, снимаем манифест, даем возможность реализовывать себя молодым талантам, режиссерам, креативщикам. И это главное, на мой взгляд, отличие Sublimation от других музыкальных мероприятий в стране — у нас всегда присутствует искусство.
Лайнап собирается, исходя из того, что мы прослушиваем в течение года, и таким образом мы даем возможность выступать и молодым ребятам, и тем, кто уже достиг очень многих результатов. И нам неважно, в каком жанре играет артист, потому что самые интересные коллаборации происходят именно когда ты привлекаешь, допустим, молодежный хор и певицу Saya Musa.
Когда прорабатываем всю эту программу, мы всегда учитываем тот факт, что мы в Узбекистане. Мы понимаем нашу аудиторию, что им больше может понравиться. Это всегда очень большая работа, чтобы сделать интересно и открыть что-то новое для людей. Привезти в страну какое-то имя, которое сейчас распространено, — на мой взгляд, не столько большой труд. Конечно, это тоже здорово, но открыть что-то новое и донести до публики — я считаю, это наш главный посыл.
Работая над музыкальной программой 2026 года, мы приняли решение, что было бы классно сделать интеграцию артистов из регионов Узбекистана с ташкентскими. Так хорезмский ансамбль женщин Ojiza Izdoshlari, которые создают музыкальные инструменты из бытовых принадлежностей, выступал в дуэте с электронными Doppi Twins. Или была коллаборация кокандских Loud373 с рэпершей SHAXLO c рэпершей SHAXLO. Еще в этом году с нами была группа CREAM SODA.
Фото: Николай Тен / Sublimation
Если честно, фестиваль прошел для меня очень стрессово. Команда вложила огромное количество сил, энергии и времени, и мы все очень устали. Но когда мы видели счастливые глаза людей, чувствовали их эмоции и слышали отзывы гостей, мы понимали, ради чего все это было. А уже после фестиваля, когда появились фотографии и видео, мы смогли немного выдохнуть и со стороны увидеть, какую большую работу проделали, и еще раз убедиться, какая у нас классная команда, которая способна пройти через многое и воплотить в жизнь то, что мы задумали.
Для меня это была самая интересная Sublimation, потому что в этом году у нас получилось поработать с невероятными SILA SVETA. Это был опыт, который дал нам много нового. Каждый год мы стараемся поднимать планку выше, становиться масштабнее и создавать что-то, чего еще не было. Думаю, в этом году нам удалось не только достичь нужного масштаба, но и создать ту самую атмосферу, ради которой люди приходят на Sublimation.
Я очень счастлива от того, что у нас получилось. Мы с командой гордимся результатом и благодарны каждому, кто был частью этого фестиваля. Для нас очень ценно видеть, что вся эта работа нашла такой отклик у людей. За два дня мы собрали 8 тыс. человек. Спасибо всем, кто был с нами.
Кто стоит за фестивалями
Команда у нас большая, особенно до фестиваля был сильный загруз. Все работали, никто не спал. И делать такие сложные большие фестивали меня вдохновляли люди, люди, которым не все равно. Основной состав команды у нас небольшой. Решающее ядро — 6−7 человек. Если считать всех, кто работает над фестивалем в течение года, то около 25−30. А на время самого фестиваля занятость идет на более чем 100 человек: волонтеры, охрана, большая часть технического отдела и продакшена. Есть SMM команда, дизайн-группа, арт-директоры, проектные менеджеры, пресс-служба, линейные продюсеры.
Зритель видит только финальный результат, на самом деле это месяцы работы. Любой фестиваль у нас начинается с концепта: мы выбираем, какую тему хотим подсветить в этом году. Дальше два главных момента: хедлайнер и локация. Мы отталкиваемся от локации и даты, а когда они понятны, идем к хедлайнерам. Это очень долгий процесс, согласование может занять три месяца, а то и больше. Если хотим привезти крупных хедлайнеров, начинать нужно за год.
Когда хедлайнер подтверждается, мы начинаем общаться со спонсорами и партнерами. Команда выстраивает структуру: таймлайн и бюджет фестиваля, на что нужно обратить внимание, кто за что отвечает.
Конечно, для основы нужны три вещи: локация, дата и хедлайнер. Но мы не хотим, чтобы фестиваль строился только вокруг основного крупного артиста. Нам важно, чтобы он отличался своей музыкальной программой и локальной сценой. Наша задача в первую очередь подсветить местных артистов. А хедлайнер — это своего рода мост между странами: те, кто приезжает на него, увидят, что у нас происходит.
Ну и конечно, чтобы провести мероприятие, нужно разрешение. Мы готовим весь проект и всю информацию, подаем заявление, нас приглашают на комиссию, и только после нее дают разрешение на проведение. На каждом фестивале есть Национальная гвардия, скорая помощь и пожарные.
Фото: Евгений Сорочин / Spot, Николай Тен / Sublimation
Сколько стоит один фестиваль
Хороший фестиваль с хорошим хедлайнером, звуком и светом стоит около $450 тыс. И это просто цена фестиваля, не заработок. Если вы хотите сделать качественный фестиваль с сильной программой, $450 тыс. это начальная цифра. Дальше выше.
Самая дорогая часть, конечно, хедлайнер. Если выбираешь артиста класса А, то суммы баснословные. Дорого стоит не только хедлайнер. Это артисты, продакшн, команда, в этом году очень много уходит на свет, потом звук. Сюда же логистика: перелеты, проживание, хостинг. Для целой команды это отдельная большая статья. Так что, сделать хороший фестиваль очень дорого и очень рискованно.
По поводу того, сколько это стоит, если говорить о зарубежных артистах, цены очень разные. Молодые артисты и диджеи из соседних стран стоят от $2−3 тыс. Это гонорар, перелет и проживание. Артисты средней категории с именем $10−20 тыс. Большие имена с мировыми турами от $50 тыс., с райдерами, визами и логистикой.
С привозными артистами есть еще сложность — перелет в Узбекистан. Артист, который летит сюда, пропускает два дня только на дорогу, а за эти два дня может заработать больше. Агентства работают не на открытие новой страны, а на то, сколько заработает артист и сколько получат они как его представители. Еще, например, крупные артисты не хотят лететь только на одну сцену в Узбекистан, они хотят, чтобы мы нашли им вторую: либо Тбилиси, либо Баку. Все это планируется за год, и подстроить очень сложно.
Если говорить про класс А, это Black Coffee, Solomun, Peggy Gou, то у них в райдере уже прописан перелет на частном самолете. Это $100 тыс. дополнительных расходов туда и обратно, и это никак не обсуждается. С такими крупными артистами цена от €250 тыс. и доходит до €400−500 тыс. И цены растут. Если раньше я смотрела цена была $25 тыс., то теперь она уже $50 тыс. на одного и того же артиста. Для всего этого нужны деньги, и массовая публика в основном знает крупные имена класса А, которые стоят очень-очень дорого.
Второй сложный момент это локация. Мы изначально взяли такую планку, что подсвечиваем уникальные архитектурные места, и с каждым разом удерживать ее становится сложнее. Это не фестиваль с одной сценой, где все пришли и ушли. У нас разные сцены, разные зоны, и нужна большая площадка, чтобы осуществить все идеи, которые мы хотим донести до публики.
В первые вечеринки Sublimation я вкладывала свои деньги. Были и минусовые, и плюсовые мероприятия. Это забирало очень много ресурсов, финансово, но дало возможность расти.
И с самого первого фестиваля нас поддерживает Click. Команда очень верит в проект, и мы очень благодарны. Бывали моменты, когда я сбивалась с пути: я не называю это конкуренцией, но есть другие фестивали, которые идут на массу через известных артистов. Многие говорили, что наши мероприятия слишком сложные, и нам тоже надо идти в сторону более популярных артистов. А Улугбек Рустамов (прим. Spot — сооснователь и гендиректор Click) всегда меня останавливал и говорил, что «изначальная идея проекта хорошая, ее и надо придерживаться». Эта поддержка, даже моральная, дает возможность реализовывать идеи и давать артистам выступать.
Сколько стоят билеты
Сейчас наши продажи от билетов не покрывают всех расходов. Привлекаем спонсоров, иногда приходится урезать запланированный бюджет. Но мы справляемся и каждый раз проводим качественные мероприятия. Есть фестивали, которые окупились, где-то покрыли расходы, но в основном это нетворкинг и договоренности с командой и музыкантами.
Окупаемость приходит постепенно, это долгосрочная история. Сейчас наша цель — раскрывать артистов, привлекать туристов, рассказывать о себе всему миру. Мы понимаем, что направление только развивается и сразу таким успешным не будет.
Фото: Евгений Сорочин / Spot
Мы провели большое исследование, сравнивали с Казахстаном, Кыргызстаном и Европой. Поэтому цены у нас ступенчатые: ранние билеты дешевле, ближе к фестивалю дороже. Чтобы выйти в ноль, нужно продать в среднем 3−4 тыс. билетов. Все, что выше этого, дает возможность развивать программу и приглашать более крупных артистов.
Еще в Узбекистане есть тенденция, которую я никогда нигде не видела. У нас очень часто раздают бесплатные билеты, и люди привыкают не платить. Они понимают, что вроде нужно, но зачем, если можно прийти бесплатно. «Вы классно все делаете, вы суперкрутые, молодцы, но вдруг будут свободные билеты». У некоторых промоутеров цель просто заполнить пространство, но мы хотим развивать проект.
Поэтому я очень благодарна всем, кто покупает билеты: только благодаря им проекты работают. Покупая билет, вы вкладываетесь не просто в труд, а в проект, который делает качественную работу. Это совершенно не про то, чтобы заработать. Это про то, чтобы проект рос и становился лучше.
В этом году мы ввели скидки для студентов, довольно хорошие. Хотелось, чтобы студенты, особенно из регионов, которым нужно тратить деньги еще и на дорогу или жилье, тоже могли прийти. Есть еще скидка «3+1»: покупаешь 3 билета, еще 1 получаешь бесплатно.
Когда я рассказываю об этом коллегам-промоутерам в других странах, они удивляются, как мы с такой программой и такими лайнапами делаем это за такие цены. Но если мы и будем повышать цену то только, исходя из того, насколько люди к этому готовы, мы не будем брать цифру с потолка.
Музыкальная культура и ее рост
Я рада, что у нас стало больше фестивалей. Я за то, чтобы что-то происходило: если людям интересно, они начинают в это вникать и изучать. В музыкальной индустрии Узбекистана стало больше имен и больше возможностей. На мой взгляд, в том числе потому, что появились такие фестивали и люди стали выступать.
Я каждый год открываю для себя новых ребят, а сейчас мне хочется прочувствовать регионы, чтобы у нас была возможность их привлекать. И в сфере сложилось хорошее коммьюнити, где все друг другу готовы помочь. Мне очень нравится, как все сейчас строится.
Но есть то, что хотелось бы улучшить. К диджеям у нас пока относятся не так серьезно, и это влияет на гонорары. Мы с коллегами обсуждаем это и стараемся держать планку. Сейчас ситуация стала лучше, но хотелось бы большего, потому что музыкант — это не просто вышел и выступил. Это целый процесс, в который ты вкладываешься постоянно.
Поэтому мое главное пожелание, чтобы артисты в Узбекистане получали больше. Я имею в виду артистов, кто вкладывает душу, развивается и действительно талантлив. Мне бы хотелось, чтобы публика привыкала платить за качественный культурный продукт.
Тем, кто только начинает и делает свои первые шаги в музыке, я бы посоветовала слушать свое сердце. Внутренний голос всегда подскажет, как нужно действовать. Сложности будут всегда, но если ты несешь доброту и свет, уважаешь людей, то к тебе будут тянуться, тебя будут поддерживать, и все будет расти. Если твои цели честны и не связаны с хайпом или корыстью, все получится, даже если сразу это не заметно.
Я даже своим детям говорю: нужно прожить жизнь так, чтобы после себя оставить след. Для меня это очень важно: если ты родился на этой планете, то должен оставить после себя что-то ценное. Я очень много энергии и времени трачу на то, чтобы эта ценность осталась.
Фото: Евгений Сорочин / Spot, Николай Тен / Sublimation
Что будет дальше
От Sublimation в будущем стоит ждать масштаба и коллабораций, которые подарят что-то грандиозное и зрителям, и гостям.
Мы хотели бы проводить фестивали чаще, чем раз в год. Но для этого у нас уже есть наши проекты Sublimation Yurt и Sublimation To’y. Сейчас мы готовим еще один масштабный проект, который хотим представить в этом году в рамках нашей сублимации. Пока я не буду раскрывать все карты, но будет очень интересно.
