Утром 27 октября пользователи iPhone и Android смогли добавить карты местных банков в Apple Wallet и Google Wallet.
Пока сервисы работают только с картами Visa и Mastercard. Карты Humo и Uzcard пока подключить нельзя, но Центробанк сообщил, что работа над этим идет и поддержка появится в ближайшее время. Список поддерживаемых банков и карт также будет поэтапно расширяться.
Spot уже собрал подробные инструкции, как добавить карту и платить телефоном: как подключить Apple Pay на iPhone и как подключить Google Pay на Android.
В этот раз мы спросили экспертов, как Apple Pay и Google Pay повлияют на конкуренцию между банками и локальными платежными сервисами, какие возможности открываются для экономики и чем рискует рынок, подключая международные платформы.
советник председателя набсовета «Универсал банка».
Появление Apple Pay и Google Pay изменит саму культуру потребления. Наконец-то карту можно оставить дома на серванте, теперь достаточно иметь при себе смартфон или умные часы.
Виртуальные карты будут набирать популярность и постепенно вытеснять физические, а объем платежей через QR-код незначительно сократится. Потребители быстро полюбят новый способ оплаты: платить можно даже там, где нет мобильного интернета, а сама операция занимает на 3−5 секунд меньше времени.
Международные платежные системы получат более широкое распространение на рынке. И будет ощущаться небольшой переток из национальных платежных систем в международные — до тех пор, пока в национальных не появятся такие же сервисы оплаты.
А банки получат реальное конкурентное преимущество как эмитенты, выпускающие карты — за счет роста продаж карт и количества покупок по ним, а значит, и дополнительных доходов от комиссий, которые банк получает с каждой покупки по своей карте. Преимущество получат и банки-эквайеры, которые обслуживают магазины, так как часть платежей перейдет с QR-кодов на POS-терминалы.
Большая часть QR-оплат проходила не в банковских приложениях, а в приложениях платежных организаций. Поэтому на первом этапе внедрение бесконтактной оплаты (NFC) существенно сократит количество платежей через эти приложения, где используются QR-коды.
На втором этапе, примерно через полгода, когда рынок насытится этим способом оплаты, ситуация уравновесится: доли PAY-оплат картами и QR-оплат через платежные организации будут примерно равными. Тогда уже появится настоящая конкуренция между технологиями QR и NFC.
Не думаю, что отсутствие поддержки Uzcard и Humo в Apple Pay и Google Pay станет серьезным препятствием для распространения PAY-оплаты: более 20 банков выпускают карты Visa и Mastercard, поэтому проблем с заменой карт не будет. А получить виртуальную карту сейчас можно в три клика — нужны только MyID и интернет.
На втором этапе, думаю, Uzcard и Humo найдут способ запустить PAY-оплату, что позволит им сохранить свое преимущество на рынке.
Рисков в новом сценарии оплаты также не вижу: эта практика хорошо обкатана за рубежом, а в Узбекистане PAY-сервисы уже существовали в более простом виде, так что банки и платежные системы успели набить шишки. И практически у всех продавцов в стране уже есть POS-терминалы. Так что новый и модный инструмент оплаты через Apple Pay и Google Pay будет распространен даже в отдаленных регионах.
Наима Мирзаева,
член Наблюдательного совета Click.
За последние годы финансовый рынок страны прошел большой путь: от первых мобильных приложений до платформ, где можно решить большинство финансовых задач.
И Узбекистан уже имеет достаточно развитую культуру цифровых платежей. Международные сервисы приходят не на пустой рынок, а в среду, где миллионы людей ежедневно пользуются финансовыми приложениями.
На первый взгляд кажется, что речь идет просто о новом способе оплаты. Но значение гораздо шире. В первую очередь, это развитие электронной коммерции. Покупателю не нужно каждый раз вводить реквизиты карты, а для бизнеса это возможность сократить количество незавершенных покупок.
Магазину при этом не нужно отдельно договариваться или интегрироваться с Apple: техническую часть берет на себя платежный сервис. Например, на платежной странице Click для интернет-магазинов появилась кнопка Apple Pay. Покупатель, скажем, интернет-магазина цветов выбирает оплату через Click и платит картой Visa или Mastercard, добавленной в Apple Wallet.
Также это развитие стандартов безопасности. Продавец не получает номер карты: вместо него передается цифровой код (токен), а платеж подтверждается на самом устройстве.
На мой взгляд, главное преимущество получат те компании, которые сделают оплату простой и незаметной. Человек выбирает не технологию, а удобство: чем меньше усилий нужно для платежа, тем чаще он пользуется цифровыми сервисами.
Но у удобства есть и обратная сторона. Банкам и платежным организациям нужно правильно подключить новые сервисы к своей инфраструктуре и следить, чтобы платежи проходили без сбоев. Кроме того, появляется зависимость от международных платформ: у них свои технические требования, и сбои тоже возможны. Такие риски есть у любой новой финансовой технологии, их не стоит преувеличивать.
Главное — чтобы безопасность росла вместе с удобством. Пользователь должен не только быстро платить, но и быть уверен, что его деньги и данные защищены.
банковский эксперт, главный редактор Bankers.uz.
Запуск Apple Pay и Google Pay — подтверждение, что платежная инфраструктура Узбекистана доросла до международных стандартов.
Apple и Google не выходят на первый попавшийся рынок: перед запуском они тщательно проверяют банковскую систему, уровень защиты данных и законодательство. Ради этого в Узбекистане внесли поправки в закон о персональных данных, а банки внедрили технологию токенизации карт.
И эпоха пластиковых карт как средства оплаты постепенно уходит в прошлое. Теперь карта — это цифровой «токен» внутри телефона, а платеж подтверждается распознаванием лица или отпечатком пальца.
Помимо возможности платить телефоном вместо карты, главные изменения произойдут не в самом процессе оплаты, а вокруг него. Вырастет онлайн-торговля, создадутся удобства для туристов, начнется настоящая конкуренция между банками, где выиграет тот, кто первым запустил сервис. Visa и Mastercard увеличат свою долю на внутреннем рынке, а Apple и Google получат комиссию с каждого платежа и клиентов, еще сильнее привязанных к своей экосистеме.
Риск того, что банки потеряют часть прямого контакта с клиентами есть, но он меньше, чем многие думают. Wallet забирает на себя только сам момент оплаты: в магазине клиент не открывает банковское приложение, а просто прикладывает телефон к терминалу. Банк же именно в этот момент отчасти лишается возможности показать спецпредложение, предложить кешбэк или рассрочку.
Но счета, кредиты, вклады, переводы и оплата услуг остаются в банке. А ведь в Узбекистане основные функции банковского приложения — именно P2P-переводы и различные платежи, и Wallet этого не делает.
Теперь для банков появляется новое поле боя: клиент назначает одну карту в Wallet «основной», и весь поток платежей идет в этот банк. Поэтому правильная стратегия — не конкуренция с Wallet, а интеграция: добавление карты в Wallet одной кнопкой из приложения, управление кешбэком и лимитами в своем приложении, а также предложение таких условий, ради которых карту захочется сделать основной.
Прямая конкуренция Apple Pay и Google Pay с такими местными сервисами, как Click, Payme и Paynet, ограничена, поскольку основной бизнес этих сервисов строится на другом. Click, Payme и Paynet — это оплата коммунальных услуг и мобильной связи, госуслуги, P2P-переводы, погашение кредитов и интеграция с сотнями местных провайдеров. Ничего из этого Apple Pay и Google Pay не делают.
Конкуренция будет ощущаться в двух сферах: в магазинах, где приложить телефон к терминалу быстрее, чем сканировать QR-код, поэтому часть QR-платежей может перетечь в NFC, и в онлайн-покупках. В новые кошельки могут перейти бесконтактные платежи в магазинах, ресторанах и транспорте, а также оплата на зарубежных сайтах и платежи за подписки.
Все остальное, включая операции с Humo и Uzcard, останется в локальных приложениях.
Местные сервисы быстро адаптируются: например, Click уже добавил Apple Pay на свою платежную страницу. То есть для них это скорее еще один способ оплаты, нежели конкурент. В Казахстане Apple Pay тоже работает с 2018 года, но в повседневных расчетах лидерство сохраняют локальные супераппы и QR-платежи.
Именно отсутствие поддержки Humo и Uzcard сейчас сильнее всего ограничивает популяризацию Apple Pay и Google Pay. Подавляющее большинство из более чем 77 млн находящихся в обращении банковских карт приходится на Humo и Uzcard: именно на них начисляются зарплаты, пенсии и социальные выплаты. А карты Visa и Mastercard открывают в основном для валютных операций и покупок за рубежом. В результате текущая аудитория ограничивается преимущественно городскими жителями, у которых есть международные карты и современные смартфоны.
Кроме того, еще не полностью готова инфраструктура. Не все POS-терминалы принимают бесконтактную оплату, особенно в регионах и небольших торговых точках. Поэтому Humo и Uzcard придется ускорить развитие своей терминальной сети.
Ограничения есть и на стороне пользователей: в части бюджетных смартфонов нет модуля NFC, а доля владельцев iPhone среди населения относительно невелика. Если карта долларовая, то при каждой покупке в сумах происходит конвертация по курсу банка, что оборачивается незаметными расходами. К тому же многие продавцы по-прежнему предпочитают вариант «переведите на карту», а изменить привычку сложнее, чем внедрить технологию. Центральный банк сообщил, что работа над подключением Humo и Uzcard продолжается.
Сама по себе технология безопасна, а неочевидные риски для банков и пользователей возникают вокруг нее. Для пользователей это, во-первых, новая схема мошенничества. Мошенник под видом «сотрудника банка» запрашивает SMS-код. На самом деле этот код нужен для того, чтобы привязать карту жертвы к приложению Wallet на телефоне злоумышленника. В итоге пластиковая карта остается у вас в руках, а деньги списываются с другого телефона.
Есть и менее заметные риски. Если не сработал Face ID, оплату можно подтвердить паролем от телефона, а значит, любой, кто знает ваш пароль, — даже член семьи, — сможет расплатиться вашей картой. К тому же, когда прикладываешь телефон к терминалу, трата денег ощущается слабее, что может привести к лишним расходам.
Для банков та же схема опасна по-своему: если при добавлении карты в Wallet проверка ограничивается только SMS-кодом, убытки от мошенничества зачастую ложатся на плечи банка. На этом этапе необходима усиленная идентификация — подтверждение через банковское приложение или биометрия. Кроме того, работа сервиса зависит от решений Apple и Google, поэтому нельзя полностью строить цифровую стратегию вокруг них. И наконец, платформы взимают с банка комиссию за каждую транзакцию, причем условия публично не раскрываются, а это давление на доходы.
финансовый директор, исследователь в области экономических наук WIUT.
Я бы не стал автоматически приравнивать появление Apple Pay и Google Pay к завершенной цифровой трансформации экономики. Это разные уровни развития. Возможность оплачивать покупки смартфоном — цифровизация платежа. Изменение бизнес-процессов, снижение транзакционных издержек, повышение производительности и развитие новых бизнес-моделей — уже цифровая трансформация экономики.
Для достижения второго результата необходимы конкуренция, качественная инфраструктура, доступные финансовые услуги и эффективное регулирование. Для Узбекистана вопрос заключается еще и в том, насколько появление Apple Pay и Google Pay сервисов повысит эффективность всей платежной системы.
Какие новые экономические возможности для Узбекистана это откроет? Во-первых, развитие международного туризма и трансграничных платежей. Для иностранного туриста привычный способ оплаты — часть качества туристического сервиса. Это актуально и для гостиниц, и ресторанов, торговых предприятий, которые ориентированы на иностранцев.
Вторая возможность — повышение прозрачности экономических операций. Цифровые платежи будут распространяться и потенциально увеличат долю транзакций, которые можно учитывать и анализировать в рамках официальной финансовой системы.
Но сам факт оплаты через Apple Pay или Google Pay не делает транзакцию принципиально более прозрачной, чем обычная оплата картой.
Третий фактор — развитие электронной коммерции и цифровых бизнес-моделей. Чем проще пользователю оплачивать услугу, тем меньше барьеров между намерением совершить покупку и фактической оплатой. В экономике цифровых продуктов это особенно важно: даже небольшое усложнение платежного процесса может привести к отказу от покупки.
И конечно, повысится качество финансовой инфраструктуры. Это, на мой взгляд, наиболее важный долгосрочный эффект. Интеграция с глобальными платформами стимулирует развитие технологических компетенций банков и платежных систем, включая управление токенизированными картами, безопасность, совместимость и обработку операций.
Но интеграция с международными платформами требует не только технологической готовности, но и подходящих правовых условий. Один из ключевых вопросов в этом контексте — регулирование персональных данных. И в марте 2026 года Узбекистан как раз таки ввел поправки в закон о персональных данных, для того чтобы сервисы вроде Apple Pay и Google Pay могли выйти на рынок. Согласно поправкам, было отменено требование хранить все персональные данные граждан на территории страны.
Сама практика разрешения трансграничной передачи данных широко распространена в международной экономике. Но она заключается не в безусловном разрешении передавать любые данные за границу, а в создании правового механизма, при котором такая передача возможна при соблюдении определенных требований к защите информации. Например, должны быть гарантии адекватного уровня защиты в принимающей стране.
Поэтому я считаю, что пересмотр чрезмерно жестких требований к локализации может быть экономически оправданным, если прежние нормы создавали существенные препятствия для работы международных цифровых сервисов. Глобальные технологические компании строят инфраструктуру, рассчитанную на работу в разных странах.
А универсальное требование хранить все данные исключительно внутри страны может увеличивать расходы на инфраструктуру, усложнять техническую интеграцию и снижать привлекательность рынка для международных компаний. В результате страна рискует столкнуться не только с отсутствием отдельных сервисов, но и с более широкими ограничениями для развития цифровой экономики.
Но я бы не стал рассматривать такие изменения исключительно как уступку международному бизнесу. Вопрос должен ставиться иначе: как найти баланс между экономической открытостью, защитой прав граждан и национальной безопасностью?
Здесь важно различать три понятия: место хранения данных, место их обработки и юрисдикцию, в рамках которой к ним могут получить доступ государственные органы или другие уполномоченные субъекты. Эти понятия взаимосвязаны, но не тождественны.
Само хранение данных на сервере внутри страны не гарантирует их абсолютной безопасности. Аналогично трансграничная обработка не означает автоматически, что данные становятся незащищенными. Ключевыми являются технические меры безопасности, ограничение доступа, ответственность оператора, прозрачность обработки, механизмы реагирования на утечки и возможность граждан защищать свои права.
Поэтому я бы назвал изменения в законодательстве переходом к более гибкой модели регулирования цифровой экономики.
Но эффективность этой модели зависит от того, насколько качественно государство обеспечит соблюдение правил после либерализации. Оценивать реформу следует по двум группам результатов: с одной стороны, по появлению новых цифровых услуг и инвестиционной активности, с другой — по уровню защиты данных и способности регуляторов реагировать на нарушения.
Привлечение международных компаний и защита персональных данных не должны рассматриваться как взаимоисключающие цели.
